Глава 23

Впервые в жизни я не знала, почему, но дышала полной грудью. Каждый вздох давался легко, свободно, словно я наконец-то оказалась на поверхности после долгих лет под водой. А Эйнар воспринимался моим личным кислородом. Тем, без кого невозможно существовать. Тем, кто дарит жизнь одним своим присутствием.

Он и его дракон были моим всем.

Почему меня посетила такая мысль, я не понимала. Это противоречило логике, здравому смыслу, всем моим представлениям о себе и о мире. Но это было фактом. Эйнар и его дракон действительно — мои. Мои. Словно всегда ими были.

Словно всё это время я просто ждала.

Я почувствовала, как мир вокруг начинает меняться. Сначала — едва уловимо, почти незаметно. Краски стали ярче, звуки — отчётливее, а воздух — гуще, словно насыщенный невидимой, древней силой.

А потом поцелуй стал глубже. Интимнее.

Эйнар привлёк меня к себе так, что между нами не осталось ни миллиметра. Его руки скользнули по моей спине, прижимая, сжимая, вплетая в меня своё тепло, свою силу, свою невысказанную вечность. Я запустила пальцы в его волосы — чёрные, с синеватым отливом, мягкие и такие живые под моими дрожащими пальцами.

И в этот момент я ощутила это.

Первородную магию.

Она поднималась откуда-то из глубины, из самой сердцевины земли, из тех слоёв бытия, куда не ступала нога смертного. Она обволакивала нас, затягивала в свою воронку, как водоворот затягивает неосторожного пловца.

Пол под ногами исчез.

Я не упала — я поплыла. Потеряла ощущение твёрдой опоры, привычной тяжести тела, границ между «я» и «не-я». Остались только мы. Только его губы, его руки, его магия, которая вплеталась в мою, как золотая нить в серебряную ткань.

Мир, куда мы провалились, не подчинялся законам физики. Здесь не было верха и низа, прошлого и будущего, причин и следствий. Здесь правили души. И магия. Та самая, первородная, что помнит рождение звёзд и угасание миров.

Я ненавидела себя за происходящее, понимала, что могу причинить боль собственному мужу, но при этом... я не могла остановиться, погружаясь всё сильнее в магический источник того, кто вдыхал в меня саму жизнь.

* * *

Из-за гор, среди которых мы с Эйнаром оказались — когда неожиданно, вопреки всем законам магии и здравого смысла, наш совместный магический транс вспыхнул сам собой, — донёсся оглушительный рёв. Он не был звуком в привычном понимании. Он был криком душ. Наших душ.

Я подняла голову и замерла.

На фоне ночного звёздного неба, где луна только начинала свой путь, парили два дракона. Моя душа и душа Эйнара предстали в этом обличье — огромные, величественные, пугающе прекрасные. Как и тогда, когда принц спасал меня от драконьего ожога, перенося нашу духовную оболочку в свой священный магический источник. Но сейчас мы были не в воде. Мы были в горах. Ветер свистел над вершинами, звёзды дрожали, и две души сплетались в вышине, почти сливаясь воедино.

Они напоминали мне в ту секунду пламенный вихрь. Золотисто-алый, пульсирующий, живой. Хвосты стелились лентами, вспарывая воздух, мелькали огромные когтистые лапы и оскаленные морды. Казалось, что вот-вот острые как бритва зубы души Эйнара — или моей? — достигнут цели, и брызнет огненная, раскалённая кровь.

Я замерла столбом. Воздух вокруг наших душ сгустился и дрожал, раскалённый от дыхания и температуры их тел. Даже на расстоянии я чувствовала этот жар — не обжигающий, а ласкающий, зовущий. Однако я успела на несколько секунд всё же различить, где чей дракон.

У дракона кронпринца был более массивный, простой гребень, а ещё — чешуйчато-кожистая грива, поднявшаяся на шее в знак крайнего возбуждения. Он был воплощением силы, мощи, первозданной ярости. Моя же драконица — более изящная, вёрткая, гибкая — уступала этому самцу в размерах, но не в огне. В её глазах горело то же пламя.

— В этом воплощении души дракона соединены, — неожиданно отозвался Эйнар. Его голос звучал рядом, хотя я чувствовала его везде — в воздухе, в звёздах, в самой земле под ногами. — Человеческая и драконья. Потому мой дракон крупнее твоей драконицы.

— Надеюсь, обе твои души сейчас не собираются навредить моей, — выдохнула я, хотя в глубине души уже понимала: то, что я вижу — не борьба. Не схватка. Не желание уничтожить.

Желание обоих драконов покусать друг друга смахивало на совсем другое. На танец. На игру. На то, что древние называли ухаживанием.

Всё, чего хотела душа принца в виде дракона с взъерошенной гривой — это подмять мою душу под себя. И судя по всему, он был очень близок к этому. Я повернула голову, пытаясь понять, где чья лапа в их драконьем клубке, но они сплелись так тесно, что различить что-либо было почти невозможно.

— Это духовные ухаживания! — голос Эйнара звучал с лёгкой усмешкой, но в ней чувствовалось напряжение. Ожидание.

— Уха… что? — я моргнула, не веря своим ушам. — Но зачем? Ведь у моей души уже есть духовная пара и супруг!

— Брачные игры, Азалиэль, — пояснил он, и в его глазах, устремлённых на меня, вспыхнуло золото. — Твоя душа, что сейчас представлена драконицей, тянется одновременно одинаково к моей человеческой и драконьей сущности. А мои обе души тянутся в ответ к этой половине, желая слиться с ней и помочь ей стать цельной. Не раздельной, как она есть сейчас. Их тянет друг к другу по зову самой древней магии.

Он подмигнул мне — смущающейся, растерянной, не понимающей, что происходит.

В этот момент зубы моей драконицы-души легко сомкнулись на хвосте его дракона. Не больно. Игриво. Почти нежно. А в следующий миг душа кронпринца осторожно прикусила загривок моей драконицы и поволокла её вниз — по другую сторону от нас, туда, где тени становились гуще, а звёзды — ярче.

— Но у меня уже есть связь с другим мужчиной! — вырвалось у меня. Голос дрожал, но я не могла замолчать. — У меня не может быть двух духовных пар! Такое невозможно! Это нереально!

Мне сложно прийти в себя. Сложно — слишком мягкое слово. Я раздавлена, растеряна, разорвана на части тем, что только что увидела и осознала. Наши души выбрали друг друга, и моя душа, как бы странно это ни звучало, приняла драконью форму. Они сделали этот выбор... Не я. Не Эйнар. Не разум, не сердце, не логика, не обстоятельства. А то, что глубже всего этого — сама суть наших душ.

Но я — эльфийка. У нас, в отличие от магических двуликих, нет двух сущностей. У нас есть только одна душа. Одна природа. Одна истина. И мы выбираем себе пару один раз и на всю жизнь. Это не просто традиция — это закон нашего существования. Нарушить его — значит сломать себя. Навсегда.

Я уже сделала этот выбор пять лет назад. Я выбрала Аэрона. А он — меня.