Глава 24

Я помню тот день. Помню, как впервые увидела его — высокого, строгого, с глазами, в которых горело пламя. Помню, как он смотрел на меня, когда я пела. Как его взгляд темнел, а дыхание становилось глубже. Как он сказал потом, что мой голос — единственное, что он хочет слышать всю жизнь. Что мой аромат — единственный, который он готов вдыхать вечность. Что мои волосы — те самые, в которые он мечтает зарываться лицом, возвращаясь домой после битв.

Аэрону не нужна была во мне драконья сущность. Ему нужна была я. Целиком. Настоящая. Со своим даром, со своей магией, со своей эльфийской, сложной, глубокой душой. И я поверила ему. Я почувствовала, что наши души идеально подходят друг другу. Что мы можем создать крепкий, наполненный любовью союз. Семью.

У двуликих всё иначе. Их две сущности — человеческая и драконья — постоянно ищут ту, кто будет приятна обоим. Ту, кто сможет принять их целиком, не разделяя, не отторгая ни одну из половин. И Аэрон, и его дракон — Эйри — выбрали меня. Вернее, я думала, что выбрали.

Но теперь, глядя на Эйнара, на его дракона, на то, как наши сущности переплелись в ночном небе, я начинаю сомневаться. Не в своей любви к Аэрону. Нет. Она настоящая. Она глубоко во мне, пустила корни, стала частью моей плоти и дыхания. Но…

Но есть ещё что-то. Что-то, что я отрицала, подавляла, хоронила заживо. Что-то, что сейчас рвётся наружу с такой силой, что у меня темнеет в глазах.

Впервые в жизни я начинаю сомневаться в том, что считала незыблемым.

Потому что сейчас, глядя на Эйнара, чувствуя, как наши души переплетаются где-то там, в звёздном небе, в обличье двух драконов, я понимаю: это не ложь. Не наваждение. Не магический обман. Это — правда. Моя душа тянется к нему. Тянется так сильно, что у меня перехватывает дыхание.

Но ведь она тянется и к Аэрону. Тянется все эти пять лет. И я не могу сказать, что одно чувство сильнее, а другое — слабее. Они просто... разные.

Я вспоминаю то, чему меня учили в академии. То, что мы, эльфы, чувствуем души с первых минут. Мы знаем, какая она — у человека, у дракона, у любого живого существа. Мы видим её суть, её глубину, её потенциал. Именно поэтому нас боятся. Именно поэтому редко приглашают работать в империях, редко допускают к власти, редко доверяют. Потому что мы видим то, что другие хотят скрыть.

Я видела душу Аэрона. Она была... тёплой. Надёжной. Как крепость, в которую хочется вернуться после долгого пути. В ней чувствовалась сила, честь, преданность. И ещё — одиночество. Глубокая, давняя рана, оставленная той, кто ушла. Я хотела залечить эту рану. Хотела стать для него светом, теплом, домом.

И, кажется, у меня получилось.

Но душа Эйнара... она другая. Она — пламя. Живое, дикое, свободное. В ней нет той надёжной крепостной стены, что я чувствовала у Аэрона. В ней есть бескрайнее небо, ветер, полёт. И ещё — что-то такое, отчего у меня внутри всё переворачивается. Что-то, что я не могу назвать, но чувствую каждой клеткой.

Как это возможно? Как моя эльфийская душа, созданная для единственной связи, может откликаться на двоих?

А потом я вспоминаю слова старого наставника: «В крайне редких случаях совместимость может возникнуть не с одним человеком — один подойдёт на пятьдесят процентов, а второй на девяносто или сто. И каждый из них может дать тебе то, что тебе нужно в определённый момент жизни».

Может, поэтому? Может, Аэрон был нужен мне тогда, пять лет назад? Когда я была растерянной, запуганной принцессой, от которой отказалась собственная семья? Когда мне нужна была защита, опора, уверенность в завтрашнем дне?

Он дал мне это. Всё. Свою руку, своё имя, свою любовь. Он вытащил меня из того болота, в котором я тонула. Он поверил в меня, когда я сама в себя не верила. Он стал моей тихой гаванью.

А Эйнар... Эйнар появился позже. Не тогда, когда я нуждалась в защите, а когда мне захотелось — нет, не захотелось, а возникла потребность — в ветре. В свободе. В полёте.

Я выросла. Изменилась. Стала сильнее, увереннее, самостоятельнее. И теперь моя душа тянется к тому, кто может дать мне не защиту, а крылья.

Но почему же тогда так больно? Почему выбор между ними разрывает меня на части?

Я думаю о драконах. О том, как они выбирают пару. Их драконья сущность чувствует совместимость — не рационально, не логически, а на каком-то глубинном, древнем уровне. Она ищет ту, с кем будет комфортно и спокойно. И ей, и человеку.

Дракон Аэрона — Эйри — одобрил меня. Да, не сразу, но одобрил. Чувствовал, что нам будет хорошо вместе. И нам действительно было хорошо.

Но та ведьма, которую Аэрон любил в прошлом... Эйри тянулся к ней так, как дракон принца тянулся ко мне... Тогда я думала, что это ничего не значит, но чувствуя единение с объединёнными душами дракона и человека, я ощущала целостность.

Я вижу душу Аэрона — и чувствую благодарность, тепло, привязанность.

Я вижу душу Эйнара — и чувствую полёт. Свободу. Жизнь. И ту самую искру, которая, наверное, и называется «истинной совместимостью».

Но истинных пар не существует. Это сказки для юных эльфиек. Есть только выбор. И ответственность за него.

Я сделала выбор пять лет назад. Но теперь... теперь я не уверена, что он был правильным.

И от этой неуверенности у меня горит земля под ногами.

В этот момент драконы в небе издали новый крик — и он был уже не боевым, не призывным. Он был криком единения.

Они слились?

Резкий, настойчивый стук в дверь ворвался в наш поцелуй, как удар грома среди ясного неба.

Мы отпрянули друг от друга. Губы горели, дыхание сбилось, а мир вокруг — тот самый, магический мир, куда Эйнар утянул меня за собой, — вдруг дёрнулся, замерцал и рассыпался тысячью искр.

Я вылетела из его источника.

Возвращение в реальность оказалось жестоким. Тело ломило, виски пульсировали так, что, казалось, голова сейчас расколется.

Неужели Аэрон заждался и решил прийти за мной? Нет! Он не должен был увидеть меня…