Глава 1 · Последний завтрак

Утро в тот день ничем не отличалось от тысяч других. Я сидела по правую руку от Рейнара, и неторопливо размешивала мёд в чашке. Серебряная ложечка тихо позвякивала о тонкий фарфор, и этот звук казался мне самым уютным на свете.

За двадцать лет брака у нас сложились свои маленькие ритуалы. Утренний завтрак вдвоём был одним из них. Никаких слуг, никаких советников, никаких бесконечных просителей. Только мы и получасовая тишина, где мы семья, а не император и императрица.

— Валенсия, нам нужно поговорить, — его непривычно ледяной голос заставил меня выпрямиться и насторожиться.

Таким тоном он разговаривал с послами враждебных держав. Так он зачитывал смертные приговоры. Но никогда, за все двадцать лет, он не разговаривал так со мной.

— Я слушаю, — тихо отозвалась я, отложив серебряную ложечку в сторону.

Он, наконец, посмотрел мне в лицо. И я едва не отшатнулась, потому что в его глазах не было ничего. Ни тепла, ни привычной усталой нежности, ни даже раздражения. Пустота, гладкая и холодная, как лёд на зимнем озере.

— Я подаю прошение о расторжении нашего брака. Сегодня же, до полудня, бумаги будут подписаны верховным жрецом.

В столовой стало очень тихо. Я слышала, как потрескивают поленья в камине, как за окном завывает ветер, как в коридорах дворца, перекликаются слуги, как оглушительно громко бьётся моё сердце.

— Прости, — прошептала я, смотря в лицо мужа, на котором застыла маска полного безразличия. — Мне показалось, что ты сказал…

— Ты всё расслышала верно, — муж перебил меня резко, вскинув руку и повелительным жестом махнул рукой, заставляя меня замолчать.

Я смотрела на него и ждала, когда он улыбнётся. Когда уголки его губ дрогнут, и он скажет, что это была глупая шутка, рождённая бессонной ночью и чрезмерным количеством государственных бумаг. Он возьмёт меня за руку, как делал тысячи раз за нашу совместную и счастливую жизнь, и большим пальцем погладит косточку на запястье.

Но он не улыбался. Рей смотрел на меня так, будто я была надоедливым советником, от которого он желал избавиться как можно скорее.

— В полдень в замок прибудет моя истинная пара. Я хочу, чтобы к её приезду все формальности были улажены.

Слово ударило в солнечное сплетение так, что я на мгновение перестала дышать. Истинная.

Это была редкость, почти легенда. За последнюю сотню лет истинные пары появлялись лишь дважды. Мы с Рейнаром давно смирились с тем, что нам не досталось этого дара. Наш брак был заключён ещё до моего рождения, договор между двумя старинными родами, скреплённый печатями задолго до того, как я научилась ходить. Мы не были истинной парой. Но мы были семьёй. По крайней мере, я так думала все эти двадцать лет.

— Рейнар, — я сама не узнала свой голос, такой он был ровный и чужой. — Я не понимаю. Ещё вчера мы обсуждали весеннюю поездку в южные провинции. Ещё вчера ты…

— Вчера я ещё надеялся, что Аскольду придёт другое видение.

— Верховному пророку?

— Да. Месяц назаж назад ему открылось, что империю от гибели может спасти только истинная пара на троне. Связь с суженой делает дракона практически неуязвимым, Валенсия. А в нынешних условиях, когда северные кланы готовят вторжение, а казна истощена войной с морскими пределами, это единственный способ спасти империю.

Он говорил всё это спокойно и ровно, как будто говорил о погоде за окном, а не сообщал, что подал на развод, предварительно не сообщив об этом мне.

— И ты нашёл её, — медленно произнесла я. — Свою истинную.

Слов шли из меня с огромным трудом, больно царапая горло.

— Её призвали для меня из другого мира неделю назад.

Неделю. Целую неделю он знал и молчал. Целую неделю садился напротив меня за этим столом, в то время как сам уже всё решил для себя. Я вспомнила последний год, то, как он всё чаще задерживался в своих покоях, как стал избегать моих прикосновений, как в его глазах появилась та странная виноватая отстранённость, которую я списывала на тяготы правления. Какой же слепой я была.

— И что? Так просто выкинешь меня из своей жизни? — тихо поинтересовалась я, позволяя себе с силой сжать салфетку в пальцах.

В душе у меня всё рвалось на части. Трещало. Пылало. Горело. Мне было больно. Казалось, что даже если бы с размаху вогнали самый острый кинжал, боль была бы менее сильной. Боль от предательства любимого мужа, которым я жила и дышала все эти годы, была куда острее. Куда болезненнее.

Но воспитание и привычка держать лицо, которые были вбиты в меня с рождения, спасали как никогда. Я не хотела, чтобы он видел сколько боли мне причиняет его цинизм. Его холод во взгляде.

— Ты знаешь, что истинная значит для дракона, Валенсия.

Я усмехнулась и вскинула подбородок. Я знала. Прекрасно это знала, но от этого знания менее больно мне не становилось.

— Куда мне идти? — спросила я, и этот вопрос прозвучал глупо даже для моих собственных ушей.

Рейнар равнодушно пожал плечом и взялся за вилку, чтобы приступить к завтраку.

— Мне всё равно. Можешь остаться во дворце, западное крыло пустует. Можешь вернуться в имение родителей, твой брат наверняка будет рад. Решай сама.

«Мне всё равно», — повисло в воздухе невысказанное.

Я смотрела на человека, с которым двадцать лет делила постель, стол, заботы и горести. С которым пережила потерю нашего первого нерождённого ребёнка и две войны. Которому заваривала чай с имбирём, когда он возвращался с северной границы, промёрзший до костей. Которого я выхаживала после смертельного ранения, когда лекари говорили, что шанс выжить слишком мал. Сына которого я любила и воспитывала, как своего.

Этого дракона за столом не было. Напротив меня сидел чужой мужчина с лицом моего мужа. Красивый, властный, холодный. Император Рейнар Аргендал. Я впервые видела, чтобы рядом со мной он был таким. От этого зрелища внутри всё обрывалось, падало куда-то в бездонный колодец.

Я положила ладони на край стола и надавила, чтобы не было видно, как они дрожат. Вдох. Выдох. Я дочь рода Ивьен, я была императрицей двадцать лет, я не позволю себе разрыдаться за завтраком. Только не здесь. Только не перед ним.

— Благодарю за ясность, Ваше Величество, — я поднялась, и голос у меня почти не дрогнул. — Если позволите, я пойду распоряжусь о своих вещах.

Я сделала шаг в сторону двери. Всего один шаг. Его рука метнулась к моему запястью так быстро, что я не успела понять, как это произошло. Пальцы с силой сомкнулись на тонкой косточке, и я задохнулась от боли, потому что он сжал жёстко, до хруста, до искр перед глазами. Я медленно обернулась.

Его лицо было совсем близко. И я увидела, как в светло-серых глазах, которые я так любила, зрачки вытягиваются в тонкие вертикальные щели. Дракон. За все двадцать лет он лишь дважды показывал мне свою вторую сущность, и оба раза это было чудом, доверием и подарком. Сейчас это было угрозой.

— Послушай меня, Валенсия, — прошипел он, и в его голосе зазвенела бездна, в которой гудело пламя, грозящее сжечь меня прямо сейчас. — Ты встретишь мою истинную как подобает императрице. Ты будешь с ней учтива, спокойна и благожелательна. И ты даже не подумаешь сотворить какую-нибудь глупость. Ни с собой, ни с ней. Ты меня поняла?

Я смотрела в эти чужие змеиные глаза и понимала одну простую вещь.

Человек, за которого я вышла замуж, умер. Может быть, он умирал последний год. Может быть, его никогда и не было, и я всё придумала сама, от первого до последнего дня.

А тот, кто держал сейчас моё запястье, был мне совершенно незнаком.

— Я поняла, Ваше Величество, — произнесла я одними губами.

Он отпустил меня так же резко, как схватил. На белой коже запястья медленно проступали багровые следы от его пальцев, пять тёмных отметин, как будто он оставил их нарочно. Чтобы я помнила.

Я вышла из столовой, не оглядываясь, поднялась по лестнице в свои покои. Я закрыла за собой тяжёлую дубовую дверь, задвинула засов. Посмотрела на часы на каминной полке.

До полудня оставалось три часа.