Глава 2 · Сын

До полудня я просидела у окна, не двигаясь. Горничные не посмели войти. Я слышала, как они перешёптывались за дверью. Как дважды подходила Мирена, моя старшая камеристка, тихонько скреблась в дубовую доску и звала меня по имени, а потом уходила. Я не отвечала. Я смотрела на двор. Конюхи выводили лошадей, поварята несли с ледника туши, садовники сбивали сосульки с карнизов нижней галереи. Мир, который должен был рухнуть вместе со мной, упрямо продолжал жить.

Без четверти двенадцать в дверь постучали. Три коротких, уверенных удара. Я узнала этот стук из тысячи.

— Войди, Арлен, — отозвалась я, и голос прозвучал почти ровно.

Тяжёлая дверь распахнулась, и в комнату ворвался мой мальчик. Впрочем, какой уже мальчик. В свои двадцать лет Арлен был на голову выше меня. Широкоплечий, статный, с серыми глазами отца и моей привычкой сводить брови, когда он злился. Сейчас он был зол. Я видела это по тому, как подрагивала жилка на виске, как слишком ровно он держал спину и как побелели костяшки сжатых кулаков.

Я слабо улыбнулась, глядя на растрёпанные волосы сына, который явно бежал в мои покое в спешке.

— Мама, — выдохнул Арлен, когда нашёл меня взглядом.

Сын пересёк комнату в три шага и опустился передо мной на колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и он мог смотреть мне в глаза. Я привычным жестом провела пальцами по его тёмным и непослушным волосам, откидывая пряди со лба. Сын прикрыл глаза и ткнулся лбом в моё запястье. На мгновение мне захотелось заплакать, и позволить чувствам вырваться наружу. Позволить себе быть слабой. Но только на мгновение.

— Ты уже знаешь, — произнесла я тихо, перебирая гладкие пряди волос.

— Мне сказали у ворот, когда я въезжал. — Его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Стражник, мама. Стражник сообщил наследному принцу о том, что его отец расторгает брак с его матерью. Я чуть не снёс ему голову.

— Сынок… — шепнула, качая головой.

Арлен всегда был крайне вспыльчивым и несдержанным. Сколько бы Рейнар не одёргивал его, сын неизменно оставался таким.

— Ректор отпустил меня с занятий утром. Отец прислал приказ. Не просьбу, не письмо, а приказ явиться к обеду и встретить невесту. Что происходит, мама? Что с отцом? Почему он так поступает?

Он замолчал, и я почувствовала, как его плечи напряглись под моей ладонью. Арлен был сильным магом, одним из самых одарённых за последние полвека. Когда его эмоции выходили из-под контроля, стёкла в окнах начинали тихонько звенеть. Я слышала этот звон и сейчас.

— Тише, — я сжала его плечо и мягко погладила, пытаясь успокоить. — Тише, мой хороший. Не время давать время эмоциям.

— Ты вернёшься в родовое имение, мам? Я поеду с тобой, — прорычал сын, сжимая кулаки.

— Нет, родной. — Я приподняла его лицо за подбородок и посмотрела в эти слишком взрослые для двадцати лет глаза. — Ты наследник, Арлен. Твоё место рядом с отцом, что бы между нами ни происходило. Ты меня слышишь?

— Он не имеет права так с тобой поступать! — В серых глазах сына вытянулись зрачки, и на меня взглянул его дракон.

— Он император. Он имеет право на всё.

Арлен резко поднялся и прошёл к окну, отвернувшись. Я видела только его напряжённую спину и сжатые за спиной в замок пальцы. Ему нужно было минуту побыть одному, я знала эту его привычку с детства. Каким бы вспыльчивым он ни был, все эмоции он переваривал сам.

Я с нежностью смотрела на профиль ребёнка, которого полюбила с первого взгляда, хоть его и родила другая женщина.

Мать Рейнара, старая императрица, рассказала мне в ночь перед свадьбой, считая своим долгом предупредить будущую невестку. Одна из её юных фрейлин, красавица с севера, провела с молодым наследником одну ночь и умерла в родах, не успев дать сыну имени. Ребёнка принесли Рейнару за три недели до нашей свадьбы. Я впервые увидела младенца в тот день, когда приехала в столицу, и просто взяла его на руки. Он заплакал, а потом затих, смотря знакомыми серыми глазами мне в лицо. Стоило беззубому ротику растянуться в улыбке, я поняла, что этот ребёнок уже мой.

— Мама, — его голос от окна прозвучал глухо. — Я не знаю эту женщину. Я не буду называть её матерью. Ни сейчас, ни потом. Никогда.

— Никто тебя и не заставляет. — Я опустила взгляд на свои дрожащие пальцы, которыми всё ещё сжимала салфетку из столовой. — Просто будь с ней более сдержанным.

— И я не буду с ней любезен, — прорычал чуть громче, теряя терпение.

— Арлен. — Я подошла и встала рядом, коснувшись пальцами напряжённого плеча. — Послушай меня внимательно. Сейчас мы спустимся вниз. Ты будешь сыном своего отца. Я буду его женой, пока бумаги не подписаны. Мы будем безукоризненны. Мы не дадим им ни единого повода сказать, что императрица устроила сцену или наследник повёл себя как вспыльчивый мальчишка. Ты понял?

Он повернулся ко мне, и в серых глазах блеснуло что-то очень похожее на отцовское упрямство. Я видела, как в сыне борется желание спорить, злость на отца и любовь ко мне. Арлен медленно и сквозь зубы выдохнул, прикрывая глаза.

— Я понял, мама. Безукоризненно. Но если он снова поднимет на тебя руку, я его убью.

Я вздрогнула.

— Что ты имеешь ввиду?

Он медленно взял мою правую руку, поднёс к свету и осторожно отодвинул рукав домашнего платья. Пять багровых отметин на запястье потемнели за эти часы, налились синевой. Я успела забыть о них, привыкла за утро к тупой ноющей боли.

— Я же маг, мама. Я вижу следы магического воздействия за версту, а эти оставлены рукой дракона. Он был в обороте, когда тебя схватил?

— Наполовину. — Я мягко высвободила руку и прижала ладонь к щеке сына, мягко поглаживая кожу большим пальцем. — Это пустяки, Арлен. Он был зол.

— Он был зол, — повторил мой сын ровным страшным голосом, который я не узнала. — Хорошо, мама. Я запомню.

— Арлен, не стоит сейчас давать волю эмоциям. Сейчас мы будем под прицелом чужих глаз. Каждое наше слово будет смаковаться и передаваться из уст в уста. Мы должны принять с ровной спиной и гордо поднятыми головами, Арлен.

— Как я могу? — рыкнул сын, всё же ударив кулаком в стену. — Он унизил тебя! Убил всё то, что было между вами.

— Прежде всего, он твой отец, Арлен, — взяв себя в руки и затолкав вспыхнувшие эмоции как можно глубже, сказала мягко я. — Мы разведёмся, но ничего не изменится. Ты также будешь и его, и моим сыном.

— Сын, отец которого оскорбил и обидел его мать, не может спокойно это принять.

— Твой отец делает это ради спасения людей.

— И вновь ты пытаешься его защищать, — сын покачал головой и горько улыбнулся. — Он показал, что не достоин твоей любви, мама.

Я не ответила. Обняла сына и прижалась щекой к груди, где колотилось его молодое и горячее сердце. Главное, чтобы он не натворил глупостей.

Колокол в часовой башне ударил двенадцать раз.