Глава 3 · Обед

В малой парадной столовой обычно накрывали для семьи и ближайших советников. Стол был круглый, из тёмного ореха, на двенадцать персон. Сегодня за ним сидели шестеро. Рейнар во главе. По правую руку от него, на моём обычном месте, бледная хрупкая девушка, на которую я старалась не смотреть. По левую от императора, герцог Вайре, дядя Гастон, всегда безупречный, седовласый, с тёплой улыбкой, которая всегда успокаивала меня, но не сегодня. Рядом с ним верховный пророк Аскольд в тёмно-лиловой рясе, с неподвижным худым лицом. Напротив Рейнара, на месте гостьи, сидела я. И справа от меня мой сын, прямой, как натянутая тетива лука. Больше всего я боялась, что сын сейчас сорвётся и учинит скандал.

Когда мы вошли, Рейнар поднял на меня глаза, равнодушные и холодные, и коротко кивнул.

— Валенсия. Арлен. Благодарю, что присоединились к нам.

— Ваше Величество, — я склонила голову ровно настолько, насколько предписывал этикет для встречи императрицы с императором в присутствии чужих.

Ни больше, ни меньше. Раньше я всегда улучала момент, чтобы улыбнуться ему и незаметно стрельнуть глазками, когда никто не замечает. И чтобы получить в ответ обжигающий и многообещающий взгляд, кричащий о том, что до зари мы оба не заснём. Меня мгновенно прошило острой ревностью, стоило мне только подумать о том, что теперь все прикосновения он будет дарить другой. Взгляды. Поцелуи. Жаркие ночи, после которых по утрам слишком тяжело отдирать себя от кровати. Всего этого больше не будет.

Арлен не поклонился. Он просто выдвинул мой стул, дождался, пока я сяду, и опустился рядом. Я увидела, как пророк бросил на него быстрый цепкий взгляд, а дядя Гастон тихонько улыбнулся уголком рта, одобрительно и чуть печально.

— Позвольте представить. — Рейнар чуть повернул голову к девушке, занимающей моё место, — Светлану. Мою… спутницу.

Он запнулся на этом слове. Я заметила. И Арлен заметил, потому что я увидела, как он сцепил пальцы под столом. Руки частично трансформировались, показывая серебристую чешую и длинные чёрные когти, способные одним ударом лишить жизни. Я незаметно накрыла руки сына ладонью, призывая успокоиться.

Я наконец посмотрела на неё. И поняла, что ненавижу её такой острой и ядовитой ненавистью, которую почти за сорок лет жизни не испытывала ни к кому.

Истинная пара моего мужа была хороша. Худая, светловолосая, с большими серо-голубыми глазами, в которых сейчас плескался откровенный, почти детский ужас. Но сколько бы я не пыталась найти в себе сочувствие или жалость к этой девушке, я их не находила. Она меня злила. Я уверена, что если бы была драконом, как мой муж и наш сын, то непременно часто трансформировалась. Или полностью, чтобы разнести эту столовую в бездну.

На этой хлипкой девчонке было одно из моих платьев. Светло-серое, перешитое на скорую руку в талии, я узнала его по кружевной отделке у горловины. Моё платье. Кто-то в спешке подобрал ей наряд из моего гардероба, потому что собственных у неё, разумеется, не было.

Ей было лет восемнадцать. Она была младше Арлена. И выглядела слишком невинной для той, что пришла в чужую семью, чтобы разрушить её.

— Очень приятно, — проговорила она с лёгким непривычным акцентом, которого я не слышала никогда. — Меня зовут Светлана. Света. Я… я хотела бы сказать…

— Приятного аппетита, — уронила я ровным голосом, и она осеклась, втянула голову в плечи.

Слуги начали разносить блюда. Я взяла ложку, зачерпнула суп, поднесла к губам. У него не было вкуса. Я машинально отметила, что повар пересолил, и тут же забыла об этом, потому что всё моё внимание захватила картина, разыгрывающаяся на моих глазах.

Рейнар не ел. Он смотрел на Светлану. Смотрел так, как прежде смотрел только на меня. Как голодный волк смотрит на подбитую лань. Как коллекционер смотрит на редчайшую драгоценность, которую наконец удалось заполучить. Его зрачки были расширены, несмотря на яркий дневной свет из окон, и на высоких скулах горели два лихорадочных пятна.

А девчонка его боялась до дрожи.

Я видела, как она опускает глаза каждый раз, когда Рейнар на неё смотрит. Как её тонкие пальцы дрожат, когда она пытается зачерпнуть ложкой суп. Как она бросает быстрые, затравленные взгляды на пророка, словно ища у него защиты или разрешения сбежать отсюда. И как Аскольд едва заметно одобрительно кивает ей, и она тут же снова склоняется над тарелкой.

Что-то было неправильно. Я отметила это краем сознания, но тут же отбросила. Сейчас мне было не до наблюдений. Сейчас я пыталась не сломаться от того, как мой муж смотрел на другую женщину.

Я помнила, как он смотрел на меня в нашу первую брачную ночь. Голодно и жадно, как прикасался ко мне дрожа от нетерпения. Я была перепуганной восемнадцатилетней девушкой. Несмотря на бурлящую между нами страсть, он был нежен со мной. Он всегда был нежен со мной. До сегодняшнего дня.

Я помнила, как он смотрел на меня, когда я родила мёртвого ребёнка на пятом месяце. Он сидел у моей постели три дня, не выходя из покоев и забыв про все государственные дела.

Я помнила, как он смотрел на меня, когда я выхаживала его, когда его привезли едва живого с поля боя. Я сама снимала с него окровавленные доспехи, сама промывала рану от отравленной стрелы, сама заваривала ему травы. Лекари говорили, что его не спасти, но я спасла. Потому что я любила. Потому что я клала всю себя и всю свою любовь на алтарь нашей семьи.

А сейчас он смотрел на эту бледную девочку так, что мне становилось физически больно дышать. Лучше бы он убил. Казалось, что Рейнару было недостаточно было развестись со мной. Он хотел ещё и видеть, как я медленно умираю, наблюдая за его счастьем с другой.

— Светлана, — внезапно подал голос Арлен. Вежливо. Подчёркнуто вежливо. — Как Вам наш мир? Всего ли вдоволь?

Она вздрогнула, как будто в неё швырнули камнем. Вскинула испуганный серый взгляд на Арлена. Наивный оленёнок, застывший перед волком.

— Арлен, — негромко проговорил дядя Гастон, и в его тёплом голосе зазвучал лёгкий предупреждающий оттенок. — Мой мальчик, оставь гостью в покое. Ей и без того нелегко.

— Я всего лишь пытаюсь быть гостеприимным, дедушка. — Арлен улыбнулся, и от этой улыбки у меня пробежал холодок по спине, потому что я не узнала своего сына. — Светлана, вы давно знакомы с моим отцом?

— Мы… — она запнулась, посмотрела на Рейнара, на пророка, снова на Рейнара. — Я не знаю, как сказать. Всё случилось так быстро.

— За неделю, если я правильно понял? — Арлен повернулся к отцу, и в его серых глазах блеснуло желание растерзать Рейнара немедленно. — Неделю назад призвали девчонку непонятно откуда, неделю назад узнали про истинность, а уже сегодня объявили развод. Быстро, отец. Впечатляюще быстро. Как оказывается быстро можно сжечь двадцать лет жизни.

В столовой стало тихо. Слуги у стен замерли, глядя в пол. А в глазах мужа что-то блеснуло. Лёд, к которому я привыкла, на мгновение треснуло и мелькнуло что-то похожее на осознание и сожаление. Мелькнуло и исчезло мгновенно.

— Арлен, — голос Рейнара был трескучим, как лёд, — ты забываешься.

— Я помню всё прекрасно, ваше Величество. — Мой сын не отвёл взгляда, смотрел на отца прямо. — Я помню, как в прошлом месяце вы в этой самой столовой говорили, что весной мы с матерью и вами поедем к южному морю. Я помню, как в день моего совершеннолетия вы подняли кубок за императрицу и сказали, что обязаны ей всем, что имеете. Я хорошо помню, отец. Я как раз не забываюсь.

— Арлен, — я с силой сжала его запястье. — Довольно.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ярость. Арлен кивнул, опустил голову и замолчал.

Светлана вдруг тихо вскрикнула. Я повернулась к ней. Она прижимала ладонь к горлу, глаза у неё наполнились слезами, и она быстро покачала головой, словно отказываясь от чего-то невидимого.

— Пожалуйста, — прошептала она, её тонкий и дрожащий голос срывался. — Пожалуйста, послушайте меня. Я должна объяснить. Это какая-то ошибка. Я не понимаю, что происходит. Я никогда не…

— Светлана, — мягко, очень мягко проговорил пророк Аскольд, и она тут же замолчала, как будто у неё отняли голос. — Дитя моё, вам нехорошо. Путь был долгим, а воздух нашего мира для вас непривычен. Позвольте проводить вас в ваши покои после трапезы.

— Я в порядке, — прошептала она, не поднимая глаз. — Простите.

— У меня есть объявление, — произнёс Рейнар ровно, впиваясь взглядом в моё лицо. — Через три дня в тронном зале состоится приём. Будут присутствовать высшая знать, послы дружественных держав, главы храмов. На этом приёме я публично объявлю о расторжении моего брака с Валенсией, а также о том, что обрёл истинную. Свадьба с леди Светланой состоится через месяц, как предписывает обычай.

Он говорил, и я смотрела на его губы, и не могла поверить, что они двигаются. Что это происходит на самом деле. Что он произносит эти ужасные, ранящие меня слова.

— Валенсия, твоё присутствие на приёме обязательно. Ты будешь в замке до тех пор, пока брак официально не будет расторгнут. После этого ты вольна поступать как пожелаешь.

Дядя Гастон смотрел на меня с состраданием. Пророк, не моргая. Светлана уткнулась в тарелку. Арлен под столом сжал мою руку так, что я чуть не вскрикнула. Слишком сильно, когтями царапая кожу в кровь.

А я смотрела на своего мужа, и думала только об одном. О том, что через три дня я при всех сановниках империи должна буду стоять и слушать, как меня вычёркивают из его жизни. Стоять и улыбаться. Стоять и не плакать.

Я должна буду вырвать свою любовь к этому мужчине раскалёнными щипцами. И забыть всё то, что было между нами.

— Как прикажете, ваше Величество, — произнесла я и поднялась из-за стола.

Я вышла первой, и никто не посмел меня остановить. В коридоре меня догнал Арлен. Он молча обнял меня за плечи, и я впервые за этот бесконечный день позволила себе прижаться лбом к его плечу и тихо всхлипнуть, глотая горечь и рвущиеся наружу слёзы.

Мне нужно продержаться три дня, а потом я исчезну из жизни императора, который был для меня миром.