Глава 12 · Сборы

Дворец готовился к приёму.

Я узнала об этом ещё до того, как спустилась в главную часть здания. За окнами с рассвета шла непрерывная работа. По расчищенным от снега подъездным дорогам тянулись обозы с провизией, винами и тканями для драпировки тронного зала.

В коридорах сновали горничные с охапками белоснежных скатертей. Мажордомы проверяли списки гостей. Садовники тащили с зимних оранжерей срезанные цветы для украшения галерей. Мальчишки-чистильщики ползали на коленях, полируя и без того сияющий пол.

Всё это происходило для того, чтобы через два дня мой муж при всём свете объявил, что я больше не его жена. Какая ирония, пытаясь выдраить и украсить дворец, Рей забыл украсить наш разрыв красивой ложью.

Я шла по галерее второго этажа, стараясь не замечать любопытных, сочувствующих и злорадных взглядов, прожигающих мою спину. Я всё ещё оставалась императрицей. Всё ещё должна была держать лицо. Раньше, когда мне было тяжело или плохо, я шла к мужу. Утыкалась носом в его грудь, вдыхала родной и любимый запах, растворялась в нём. Мне достаточно было почувствовать его тяжёлые ладони на плечах и спине, чтобы успокоиться и почувствовать себя защищённой. Он всегда был за моей спиной. Моей защитой. Моей нерушимой крепостью. Сейчас же я чувствовала себя обнажённой и беззащитной. Каждый взгляд резал по живому. Каждый шепоток и смешок больно бил в грудь. Я знала, что сейчас в замке обсуждают лишь одно. И не только в замке. За его пределами тоже.

Первой меня поймала жена главного распорядителя. Полная, круглолицая, со связкой ключей на поясе.

— Ваше Величество, простите великодушно, но я не знаю, как быть. Распорядитель прислал меня уточнить, какие вина подавать к столу. У нас традиционно три варианта, а последнее слово всегда было за Вами.

— Аделаида, у нас есть главный церемониймейстер. Он прекрасно знает мои предпочтения в подборе вин.

— Так он и прислал меня к вам, ваше Величество. Он сказал, что без вашего благословения ни одной пробки не откроет.

Я закрыла глаза. Старый Густав. Он служил нам тридцать лет и на церемонии моей коронации лично подбирал вина из погребов. Старый упрямый дракон, который при виде всей этой нынешней суеты, видимо, окончательно решил показать, кого он считает хозяйкой дома.

— Красное кариньонское подавайте к мясу. Белое серебряное — к рыбе. Сладкое южное — к десерту. Передай Густаву, что императрица благодарит его за верность. И скажи ему, что после завтрашнего вечера ему лучше делать вид, что он меня не помнит.

— Ваше Величество… — женщина покачала головой и прижала к губам платок.

— Иди, Аделаида, — я качнула головой и отвернулась, не желая видеть слёзы в чужих глазах.

Чужая жалость била сейчас больнее всего. Аделаида быстро моргнула, присела в реверансе и заспешила прочь от меня по коридору. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

Уже через двадцать шагов меня догнал младший секретарь канцелярии.

— Ваше Величество, на приглашение на приём прислали свой ответ послы от южных княжеств. Они запросили отдельную встречу до основной церемонии. Канцлер не знает, ставить ли её до вашего… — запнулся, виновато отвёл взгляд. — До официальной части или после.

Я остановилась посреди галереи. Взглянула на худого и дрожащего юношу.

— Почему вы спрашиваете у меня?

— Мы все привыкли, что эти вопросы решаете только Вы, Ваше Величество. — Юноша взмок от волнения.

— Привыкайте к другому. Обращайтесь к канцлеру, а он пусть обратится к императору.

— Ваше Величество, но канцлер боится ставить этот вопрос перед императором. Говорит, что государь сегодня не в настроении, и что он не хочет…

— Пусть канцлер выполняет свои обязанности. Меня эти вопросы не касаются.

Я двинулась дальше. Секретарь остался стоять посреди галереи, шевеля губами и смахивая капли пота со лба.

Потом был главный псарь, с вестью о том, что мой любимый пёс Хорт не ест уже вторые сутки и прошением пригласить лекаря. Потом управляющий моим маленьким личным приютом для сирот, который я содержала в нижнем городе, с годовым отчётом и прошением увеличить штат нянь.

И каждый произносил одну и ту же фразу.

Как обычно.

Я остановилась у окна и выглянула во двор, где сновали слуги и резвились в снегу их дети. Горькая улыбка тронула губы.

Как обычно, Валенсия. Ты двадцать лет была хозяйкой этого замка. Весь этот огромный организм ещё не понял, что его голова уже отрублена.

Я отвечала ровно и спокойно. Я понимала, что делаю это в последний раз. Уже через два дня никто не подойдёт ко мне даже поздороваться, не спросив разрешения у новой хозяйки.

Я добралась до своих покоев только к середине дня. И приступила к сбору вещей.

У меня была целая гардеробная с платьями, которые я оставляла на месте. Мне они больше не пригодятся. У меня были драгоценности императорского дома, которые следовало сдать в казну. Те, что я привезла в приданое и что принадлежали мне лично, я отложила на тёмно-синий бархатный лоскут. Получилась небольшая горка, за которую можно было получить хорошую сумму. Все те украшения, которые муж дарил мне за годы совместной жизни, я тоже отправила туда.

Чемодан у меня вышел маленький. Очень маленький. Двадцать лет жизни уместились в один сундук.

Вот так и вышло — жизнь рассыпалась в один день, а уместилась в один маленький сундук.

Я стояла в покоях, озираясь и ища, что ещё взять с собой. Мне не хватало только любимых и зачитанных до потёртых страниц книг. Это были единственные вещи, принадлежащие дворцу, которые я хотела забрать.