Глава 32 · Имя

Я упёрлась ладонями ему в плечи и попыталась оттолкнуть.

Его рука на моей пояснице ослабла, но не разжалась. Силы в ней было немного, но хватало, чтобы я не смогла одним рывком вырваться, не сбросив его с бортика купели. А столкнуть его сейчас я не могла. Он всё ещё был слишком слаб.

— Вали, — прохрипел с невыносимой мукой в голосе.

— Рейнар, пусти.

— Всего минуту, Вали. Одну минуту. Дай мне только объяснить, что весь последний год я…

Его глаза были в нескольких сантиметрах от моих. Серые, живые, с той растерянной нежностью, которую я увидела в них на рассвете. Он чуть приподнялся на локте, из последних сил, и его губы потянулись к моим.

Я отшатнулась и замотала головой. Мокрые волосы упали мне на лицо. Я извернулась, оттолкнулась коленом от его бедра и почти выбралась из его рук, но он успел поймать край рукава. Я рванула руку, рукав с треском оторвался. Кусок тонкой ткани остался в его пальцах. Я схватила с бортика тот самый льняной лоскут, которым только что протирала ему лицо, и швырнула ему в грудь. Со всей злостью.

— С меня довольно! Я позову Арлена. Он тебя вытащит и поможет закончить с процедурами.

— Вали…

— Довольно, Рейнар! — я вскрикнула так громко, что мой голос эхом отразился от стен.

Я вскарабкалась на бортик, цепляясь мокрыми пальцами за мрамор. Платье на мне весило вдвое больше обычного. Я слышала, как у меня за спиной тяжело дышит Рейнар. Как плещется вода, когда он пытается привстать и не может.

— Вали, прошу тебя… Не уходи!

Сейчас его голос звучал так же слабо и отчаянно, как в моём сне. Я уже шагнула к двери, чтобы выйти в покои и позвать сына, когда услышала крик. Он доносился со двора. Громкий, отчаянный и зовущий меня.

Я замерла, вновь чувствуя, как затылок и спину сковывает холодом.

Рейнар попытался подняться. Я услышала, как он с силой хлопнул ладонью по воде, упёрся руками в дно купели, дёрнулся вверх, всем телом, как когда-то в молодости вставал из ледяной горной реки после купания. Ноги его не держали. Руки задрожали. Он рухнул обратно, в воду, с коротким сдавленным рыком.

Я обернулась. Он сидел на ступенях с белым лицом.

— Что там? — спросил глухо.

— Не знаю.

— Валенсия, закрой дверь. Не выходи, пока не придёт Арлен.

Я шагнула к двери, повернула ключ в замке, закрыла изнутри. Я могла его ослушаться и сделать всё по своему, но в купели, обнажённый, обессиленный, Рейнар был бы слишком лёгкой добычей.

Я стояла у двери в мокром платье, с мокрыми волосами, с руками, прижатыми к губам, и не знала, что делать.

— Вали, — тихо произнёс Рейнар у меня за спиной, снова пытаясь подняться. — Ты хорошо закрыла дверь?

— Да. Прекрати тратить силы зря. Они ещё могут тебе пригодиться, — бросила раздражённо, когда до меня донёсся новый всплеск.

— Есть чем подпереть дверь?

Я огляделась. Низкий тяжёлый столик с мылом и маслами стоял у стены. Я схватила его за край и поволокла. Ножки громко скрипели, царапая мраморный пол. Краем глаза видела, как Рейнар дёргается, злясь на свою беспомощность. Я подтащила столик к двери и завалила его набок так, чтобы спинкой он упирался в саму створку, а ножкой в противоположную стену. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Я услышала, что в покои кто-то ворвался.

— Валенсия, подойди ко мне. Прошу, — позвал меня Рейнар.

Я прижалась ухом к двери, услышала знакомые голоса.

— Стоять! — Арлен.

— На пол! — Северин.

Лязг оружия. Короткая возня, удары. Глухой стук чего-то тяжёлого об пол. Хриплый выкрик. Удар. Ещё удар.

В покоях стало тише. А потом в дверь осторожно постучали, заставив меня испуганно вздрогнуть.

— Мама. — Голос Арлена, чуть запыхавшийся, но ровный. — Мам, открой. Можно выходить.

Я отодвинула столик. Повернула ключ. Открыла дверь.

На пороге стоял Арлен. За его спиной Северин. Оба напряжённые и злые.

— Что снова случилось? — я покинула купель.

— В покои прорвались. Один человек. Стража у двери ранена.

— Живы?

— Да.

— А тот, кто нападал?

— Жив. Пока.

Он шагнул чуть в сторону, и я увидела в глубине покоев, на паркете у кровати, лежащего человека. Северин уже связывал ему руки за спиной снятым с собственного пояса ремнём. Человек был в тёмной одежде простого кроя, но на груди, под прорехой разорванной Северином куртки, виднелась бледная вышивка.

— Храмовник, — произнесла я негромко.

— Да.

Я шагнула в покои. Рейнар позади меня что-то сказал, но я не расслышала. Подошла к лежащему. Опустилась на корточки, чувствуя, как неприятно липнет платье к телу.

Человек лежал лицом вбок. Молодой мужчина лет тридцати с короткой бородой, разбитой губой и синяком на скуле. Глаза у него были открыты. Дышал он рвано, его тело билось в судорогах.

— Ваше Величество, — прохрипел он, увидев меня. — Ваше Величество, послушайте.

— Говори.

— Верховный… верховный пророк Аскольд мёртв. Его нашли час назад, в молельной у алтаря. На шее… — Он закашлялся. — Его убили.

— Кто нашёл?

— Младший храмовник, утром. Я сам видел тело. Я бежал к вам. Бежал, потому что знаю. Я знаю, Ваше Величество.

— Что ты знаешь? — требовательно рыкнул Северин.

Мужчина снова закашлялся. Лицо у него стало бледнее, а губы посинели.

— Я знаю, кто за всем этим стоит. Кто всех убивает.

Он зажмурился. Глотнул воздуха. Снова открыл глаза.

— Это тот, кого вы…

Его горло дёрнулось.

Я узнала это движение. Слишком хорошо я его узнала, потому что видела у Рейнара, когда его сердце остановилось. Судорога начала сводить тело мужчины от подбородка вниз. Он выгнулся. Его лицо исказилось, глаза выкатились. По коже у линии воротника, куда я не сразу глянула, побежала тонкая чёрная ветка. Она проступила на шее, как трещина на стекле, за считанные удары сердца.

Он был отравлен. Тем же ядом, что и Рейнар. Заранее. Кем-то, кто знал, что он попытается прорваться ко мне. Кто дал ему яд, отпустил сюда, рассчитав время так, чтобы он успел начать говорить и не успел закончить.

— Имя, — я наклонилась к нему, схватила за воротник. — Назови мне имя! Кто?

— Г…

— Имя!

— Га…

Он захрипел. Чёрная ветка на его шее прыгнула вверх, к подбородку, к уголку рта. Так же, как у Рейнара в ту ночь. Только быстрее. Его лицо исказилось в последней гримасе, и он выгнулся ещё раз, сильнее, так, что ремень на его запястьях треснул. Потом обмяк.

Изо рта потекла тонкая струйка тёмной жидкости.

Он был мёртв.

Я медленно поднялась. Ноги у меня подкашивались. Арлен шагнул ко мне и подхватил под локоть. Я позволила. Я посмотрела на Северина, потом на сына, потом в глубину купели, где за приоткрытой дверью сидел в воде мой муж.

— Пять, — сказала я негромко. — Это уже пятый убитый ядом. Верховный пророк. Три фрейлины. И теперь этот. И всё за неделю.

Арлен сжал мой локоть.

— Он подбирается, мама. Он убирает всех свидетелей и своих помощников. И, видимо, всех, кто может его назвать.

— Значит, он рядом, — сказал Северин. — Настолько близко, что узнает обо всём раньше, чем мы.

Я кивнула. Повернулась к купели.

— Арлен, вытащи отца. Переодень. Уложи в постель. Мне надо выйти.

— Мама, куда ты? — Арлен с тревогой заглянул мне в глаза.

— Подышать свежим воздухом. Мне нужно побыть одной, слишком много навалилось в последние дни.

Он посмотрел на меня тяжело. Потом на Северина. Северин едва заметно качнул головой, потом так же едва заметно кивнул.

— Куда ты пойдёшь, мам?

— К усыпальнице.

Арлен кивнул и отпустил мой локоть. Сын знал, как много значит для меня это место. Я ходила туда очень редко. Когда мне было совсем плохо. Невыносимо.

Северин подошёл ко мне и отвёл в сторону. Потом тихо, чтобы не услышал Арлен:

— Валенсия, если Вы не вернётесь через пятнадцать минут, я приду за Вами. Куда бы Вы ни ушли.

— Я вернусь.

Он чуть наклонил голову. Отступил. Я поймала ревнивый взгляд Рейнара, направленный в нашу сторону. В нём горел такой огонь, что я невольно вздрогнула. И отвернулась.

Я пошла в малую соседнюю комнатку, где у меня висело запасное платье, которое приносила Нея ещё вчера. Закрыла за собой дверь. Стянула мокрое платье через голову, бросила на пол. Обтёрлась сухим полотенцем. Заплела мокрые волосы в косу. Надела сухое платье. Сверху накинула длинный тёмный плащ с капюшоном, который всегда висел в этой комнате, потому что Рейнар не любил, когда я выходила в сад зимой без него.

Я застегнула плащ под подбородком. Натянула капюшон.

Вышла через боковую дверь покоев. На пороге меня проводил взглядом один из стражников.

Я спустилась по лестнице, вышла во внутренний двор, пересекла его по диагонали, не глядя по сторонам. Снег хрустел под подошвами. Я натянула капюшон ниже, защищаясь от холодного ветра. За двором начиналась старая часть замка, и здесь уже не было стражи.

Я вошла внутрь часовни. Пахло воском и холодным камнем. Свернула к лестнице и начала спускаться вниз к усыпальнице.

К моему мальчику, который лежал в маленьком каменном гробу, и к которому я так давно не приходила.