Глава 10 · Справедливость

Они переглянулись, ещё не осознав, что их ждёт. Аделина первая подобрала юбки и опустилась в кресло напротив. Катрина заняла маленькое кресло сбоку. Мирена присела на краешек скамьи у камина. Лицо у неё было чуть встревоженным. Главная предательница чувствовала надвигающуюся грозу.

— Благодарю, что пришли, — я говорила ровно, негромко, не сводя с них взгляда. — Я бы хотела провести это утро, обсудив несколько важных вопросов. У нас мало времени. Начнём, пожалуй, с тебя, Аделина.

— Ваше Величество? — Аделина наклонила голову набок. В её взгляде мелькнул лёгкий, едва заметный испуг.

Я удовлетворённо улыбнулась.

— Ты знаешь, моя дорогая, что я никогда не любила считать свои благодеяния. Никогда. Я считала это дурным тоном. Мне казалось, что если помогаешь от сердца, то не надо вести счёт.

— Ваше Величество, вы всегда были образцом великодушия…

— Помолчи, пока я говорю.

Я сказала это ровно, без нажима, но она осеклась и прикрыла рот кружевным платочком. Глаза округлились и нервно забегали по моим покоям.

— Вчера я поняла, что, возможно, ошибалась всю жизнь. Что счёт всё же стоило вести. Поэтому сейчас, раз уж у меня вдруг появилось немного свободного времени, я попробую подсчитать.

Я чуть повернула голову к Аделине, впившись в белое-белое лицо взглядом. Вся кровь отхлынула от её лица. Вот теперь эмоции на нём были искренние. Неподдельные.

— Восемь лет назад я приняла тебя во дворец, Аделина. Напомню, что твой дед, граф Морани, был по уши в долгах. Его имение должно было уйти с молотка. Я попросила императора выкупить его долги. Десять тысяч золотых, Аделина. Не из государственной казны, а из личных сбережений императрицы. Эти деньги до сих пор числятся на тебе долгом перед короной, — я выдержала паузу, — но ни разу за восемь лет ни я, ни император об этом тебе не напомнили. За эти восемь лет я одевала и кормила тебя за свой счёт. Я лично выбирала тебе жениха из числа достойных и не обременённых долгами молодых людей. Я убедилась, что ты влюблена в него и только после этого дала согласие на брак, — произнося всё это, сама поразилась тому, сколько за эти годы я сделала этой неблагодарной девчонке. — Твоя свадьба, которую я оплатила, обошлась короне ещё в три тысячи. А твоему мужу я выхлопотала у Рейнара маленькую должность при казначействе, из которой он кормит сейчас твою семью. Твоей дочке я подарила бриллиантовые серёжки и долю в южном имении. Ты помнишь всё это?

Аделина побелела ещё сильнее. Платочек задрожал в её руке. В глазах уже собрались слёзы от отчаяния.

— В-ваше Величество, конечно, я помню, я каждый день благодарю вас в своих молитвах…

— В своих молитвах, — я хмыкнула и качнула головой. — А теперь слушай меня внимательно, Аделина. Должность твоего мужа при казначействе жалованная. Я приняла решение. По моему слову она будет отозвана сегодня же до полудня.

— Ваше Величество! — воскликнула Аделина, начав рыдать.

— Я велела не перебивать меня, — я махнула рукой, прерывая её рыдания. — Доля твоей дочери в южном имении тоже будет пересмотрена. Я думаю, что за восемь лет твоя семья уже достаточно окрепла, чтобы наконец начать выплачивать долг перед короной. Десять тысяч золотых, плюс проценты за восемь лет. Это, если я не ошибаюсь, около шестнадцати тысяч. У тебя есть три месяца.

— Ваше Величество, — прошептала Аделина, и губы у неё затряслись. — Это…

В комнате повисла мёртвая тишина. Аделина смотрела на меня, открывая и закрывая рот. Щёки у неё пошли красными пятнами.

— Ваше Величество, вы… вы шутите…

— Нисколько. Катрина, — я повернулась ко второй девушке.

Катрина вздрогнула так, что уронила платочек. Тянуться она за ним уже не стала. Она смотрела на меня огромными глазами и не дышала, ожидая своего приговора.

— Д-да, ваше Величество…

— У тебя, если мыловарня, которую я подарила тебе после смерти твоего мужа три года назад. Ты так трогательно плакала тогда у меня на плече, рассказывала, что дочке нечего есть, что ты не знаешь, как жить. И я отдала тебе лавку, которая приносила короне ежегодно полторы тысячи золотых чистого дохода. Я велела переписать её на твоё имя. Помнишь?

— П-помню…

— Документы о передаче прошли через канцелярию императрицы. Это означает, что они могут быть оспорены канцелярией императрицы. Сегодня я подам прошение о пересмотре. Думаю, лавка отойдёт обратно в казну. Тебе будет о чём рассказывать следующей доброй покровительнице.

— Ваше Величество! — она вскочила и тут же, вспомнив, что не имеет на это права, торопливо опустилась обратно, пальцами комкая дорогую ткань юбки. — Ваше Величество, я вас умоляю, у меня же дочь, чем я её кормить буду…

— Твоей дочери, если я не ошибаюсь, десять лет. Ты недавно хвасталась, что уже получила предварительное предложение о помолвке от барона Арстона. Барон Арстон, если мне память не изменяет, владеет двумя мельницами, винокурней и имеет тридцать тысяч годового дохода. Прекрасная партия для бесприданницы. Я собиралась благословить этот союз, но, пожалуй, передумала.

— Ваше Величество, пощадите!..

— У меня есть, однако, другой кандидат для твоей девочки. Сын кузнеца с западной границы, вполне достойный юноша. У семьи одно крошечное имение, в котором течёт крыша, и долгов на четыреста золотых. Я подумаю, как ускорить эту помолвку.

— Но Ваше Величество…

— Это только начало. Я ещё не дошла до главного. Ты знаешь, что я недавно получила прошение от герцога Бренн? Он вдовец, ему семьдесят два, он ищет молодую супругу, которая могла бы скрасить его последние годы. У него есть три замка, двенадцать деревень, а также собственное поместье в очень, очень дальней северной провинции. Как раз на границе с кочевниками. Я думаю, что его прошение как нельзя кстати. Я собиралась было отказать ему, но, подумав, решила порекомендовать тебя. Как же я могу оставить тебя совсем без денег?

Катрина тихо заплакала. Я повернулась к Мирене. Она сидела, уткнувшись взглядом в пол, и я видела, как у неё побелели костяшки вцепившихся в коленки пальцев.

— Мирена.

— В-ваше Величество… — голову не подняла, только ниже опустила.

— Ты восемнадцать лет была моей старшей камеристкой. Ты получала жалование, которое соответствует жалованию управляющего средним имением. Ты имеешь десять колец, три подвески, две диадемы и дом в нижнем городе. Всё это, моя дорогая, перечислено в описях дворцовой казны как подарки императрицы. Подарки. То есть вещи, которые я могу забрать обратно, если сочту, что одариваемая их недостойна. Сегодня ты сдашь мне всё до последнего колечка. И ты покинешь дворец до захода солнца. Без рекомендательного письма. Ты уйдёшь их этого замка ровно с тем, с чем пришла сюда восемнадцать лет назад.

Мирена вскинула голову, и губы у неё затряслись.

— Ваше Величество, за что, за что такая немилость, мы же служили верой и правдой. За что?