Глава 30
Император вдохнул так шумно, что в тишине комнаты этот вдох прозвучал почти криком — и под кожей его шеи мелькнула тень чешуи, тёмной, как грозовое небо. Дракон внутри пытался вырваться — не чтобы защитить, а чтобы уничтожить того, кто причинил мне боль. Но тот, кто причинил боль, был он сам. И чешуя медленно отступила.
— Нет, давай пока не будем, — произнёс он, и в голосе дрогнула сталь.
— Почему же? — спросила я, направляясь к двери. — Я могу пойти в коридор. Посмотреть там… Порадовать придворных! Они же любят сочинять сплетни! Вот теперь им будет что обсудить! Правда, чудесная мысль? Пусть обсуждают. Вот сплетен будет завтра! А глупый император Иаред им всем поверит! Он же уже один раз поверил? Вот и сейчас поверит…
— Пожалуйста! — поймал он меня возле двери. Его пальцы впились в моё запястье — горячие, дрожащие. Я почувствовала, как под его кожей пульсирует драконья кровь, жаждущая искупления. — Прошу тебя. Не надо… Не сейчас…
— А когда? — спросила я, глядя ему в глаза. В его серебристо-голубых зрачках, суженных до вертикальных щелей, я увидела отражение собственного лица — бледного, остриженного, покрытого тонким инеем на висках. — Когда? Лет через пять? Или через десять, когда они снова отрастут до прежней длины? Когда императору будет не стыдно показать меня в зале. А пока что? Мне посидеть в своей комнате? Чтобы никто не видел «позорной ошибки императора»?
— Хорошо, — сдался Иаред, отдавая приказ в коридор сквозь сжатые зубы.
Я почувствовала себя совершенно бессердечной тварью. Если раньше моё сердце дрогнуло бы от его мольбы — сейчас оно просто физически не могло дрогнуть. Лёд сковал его до основания, превратив в камень, обвит хрустальной коркой.
И сейчас я хотела снова почувствовать боль. Хотела, чтобы оно снова чувствовало. Хоть что-то… Это чувство льда казалось мне странным, непонятным и пугающим.
Двое слуг бережно внесли моё любимое зеркало, в котором я когда-то любовалась своим отражением с распущенными волосами, струящимися по плечам, как река жидкого золота. Теперь оно висело на стене, холодное и безжалостное.
И теперь оно шептало: «Подойди, я покажу тебе правду!».
Я подошла, опустив глаза.
Мои пальцы коснулись шкатулки с расчёской и заколками. И только потом я подняла взгляд на отражение.
Мир качнулся.