Глава 49 · Дракон

Старая волшебница направилась дальше, а я думал. Я ведь действительно поверил в то, что она сможет. И даже сейчас, после слов Клеофы, я все равно чувствовал, как внутри горит огонек веры. Пусть очень слабый, но горит.

Однако, спорить со старой чародейкой я не стал.

Раз моя жена смогла заморозить себя, чтобы не чувствовать боль, и теперь хочет научиться делать это на других, я должен ее поддержать. Я должен в нее поверить.

Может, она в чем-то и неправа. Но если это спасет хотя бы ее жизнь, я буду благодарен судьбе.

Я поднялся в башню, забрал книги, которые щедро сгрузила мне Клеофа, и направился вниз.

Мне предстояло принять решение, которое нарушит все традиции драконов. Дракон не может быть преступником.

«Ты же понимаешь, сынок. Люди и так боятся драконов. И мы всячески показываем им, что драконы — мудрые и сильные правители. Почти полубоги. Ведь для смертных мы таковыми и являемся… Поэтому все, что связано с драконами и драконьей кровью, неприкосновенно!» — слышал я голос отца.

«Неприкосновенно!» — прозвенело в голове.

Народ требует преступника. Настоящего убийцу.

И я понимал, что сегодня должен объявить, что мой брат — преступник.

Принц Иавис — государственный преступник, который больше не относится к королевской семье. Что он — лжец и клятвопреступник.

Слово ударило в висок. Я остановился посреди лестницы. Сердце замерло. Под лопатками зачесалось — чешуя проступала рваными пятнами. Дыхание сбилось.

У него было достаточно времени, чтобы явиться сюда с повинной. Но он им не воспользовался. Что ж…

Я сжал кулак.

У всего есть границы. И границы моего терпения уже закончились.

— Начальника стражи сюда! — приказал я, а стражник бросился по коридору.

«У тебя еще есть шанс передумать… Зачем нарушать древнюю традицию? Зачем ломать устои? Драконы неприкосновенны. Люди — казни сколько хочешь…» — произнес внутренний голос, так похожий на голос отца.

Перед глазами мелькал мальчик со светлыми волосами. То, как он морщил нос, как сидел рядом на парапете башни. Как смеялся, как протягивал конфеты, как мы вместе прятались от стражи за статуей, которые кричали: «Ваши императорские высочества!».

Ты был моим братом. Но ты переступил черту.

И за это пощады не жди.

— Звали, ваше императорское величество? — хриплый голос вырвал из воспоминаний. Передо мной стоял начальник стражи — высокий, суровый, с лицом, изборождённым шрамами верности.

— Местонахождение принца Иареда выяснили? — спросил я.

— Нет. Мы проверили поместья вашей матушки, но нигде его нет, — произнес начальник стражи. — Несколько раз проверяли. Сейчас мы ищем его по столице и большим городам. Вся стража оповещена. Как только будут какие-то сведения, мы обязательно вам сообщим.

Я посмотрел ему в глаза. В своём голосе услышал сталь, закалённую в огне потери.

— Признать моего брата государственным преступником. Убийцей. Объявить об этом. Назначить награду любому, кто знает о его местонахождении.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Окончательные.

Начальник стражи кивнул. Без вопросов. Без сомнений.

— Как скажете.

Я повернулся к двери её комнаты. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно по всему дворцу.

Теперь я выбираю тебя. Теперь я всегда выбираю тебя… О, если бы это могло вернуть всё, как было!

Толкнул дверь.

Комната была пуста.

Сердце упало в пятки. Холодный пот выступил на лбу. Я бросил книги на столик — они глухо стукнулись о дерево, как похоронный звон.

— Где она? — голос сорвался. Я обернулся к стражнику у дверей в следующий коридор.

— Ваше императорское величество. Её императорское величество направилась в другую сторону, — отрапортовал стражник, не поднимая глаз.

Я развернулся. Пошёл. Быстро. Сердце билось в горле. Каждый шаг отдавался в висках: она жива, она жива, она жива.

Пройдя два коридора, я почти нагнал её в большом зале.

Она шла мимо роскошных причесок, мимо любопытных взглядов.

Гордо подняв голову. Спина прямая, как струна. Волосы — короткие, неровные — кололи сердце осколками былой красоты. Но в осанке была сила. Та самая, что когда-то заставила дракона выбрать её.

Дамы в роскошных платьях замерли в реверансах. Мужчины склонили головы. Воздух густел от напряжения и любопытства. Меня придворные еще не видели. Их взгляды скользили по ней.

И тут я услышал то, что привело меня в ярость.