Глава 5

Ри

Когда я открываю глаза, Софи в кровати уже нет.

Я не услышал, как она встала с постели, а ведь сплю очень чутко. Я – Оборотень и боевой офицер. Но, сдается мне, внутренний зверь совсем расслабился и разомлел.

И робкая надежда, что нас с Софией еще может ждать безоблачное будущее вновь подняла голову.

Я накидываю халат на голое тело, как раз когда Софи выходит из ванной. Ее потемневшие от влаги золотистые волосы почти полностью замотаны в полотенце на иноземный манер, как у некоторых торговцев у восточных границ. Странно. Никогда не видел, чтобы она так делала.

Софи замоталась по грудь в длинное полотенце и еще одно накинула на плечи. Теперь она зябко кутается в ткань, с сомнением заглядывая мне в глаза. Точно пытается угадать, как я отреагирую. И, что мне совсем не нравится, – на дне глаз моей красивой жены – плещется страх. Хотя… Не совсем страх, скорее опасение.

Как будто я хищное животное, с которым она заперта в клетке. И бежать ей некуда, ведь за пределами клетки – зверей больше, и они ещё страшнее. И если со мной у нее есть слабая надежда договориться, то с ними…

О Боги. Я не хочу, чтобы моя жена, моя Истинная, смотрела на меня как затравленный зверек. Гордый конечно, но все равно затравленный.

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, когда я вспоминаю тот самый первый поцелуй в подземельях тюрьмы Руанда. Когда Софи бросили на каменный пол два стражника. Я сразу тогда отметил, что это было грубовато. С осужденными леди офицеры крайне редко себя вели подобным образом…

В тот день расцветшая на ее запястье метка Истинности сначала точно оглушила. Меня накрыла неведомая нездешняя эйфория. На пару мгновений я точно онемел. Я ощутил разлившейся по венам жар, а с ним пришла непостижимая легкость. Я готов был оторваться от земли. Точно мой зверь – не Волк, а какая-то птица.

Стоя в тюремных подземельях тогда, несколько лет назад, я забыл, кто я, где я. Какая передо мной поставлена задача. Как только я понял, что произошло, сразу же бросился к ней. Софи была сначала податливой, мягкой, как растопленная карамель. Она отвечала на мои собственнические поцелуи, а я едва успевал сказать ей между ними, что позабочусь о ней. Что никто не причинит ей вреда, даже сам король.

Мда… Хорошо, что Алан не слышал тех моих громких заявлений. А если и прослушал запись допроса, что делаются на специальный артефакт, и пол словом не обмолвился об этом.

Так или иначе, Софи вышла из-под притяжения метки минут через десять. Встрепенулась, отодвинулась и устроила мне такую отповедь!..

Тогда-то я и понял, что у моей будущей жены (а я намеревался уговорить ее стать моей женой, это было решено), есть характер. И более того – мне будет с ней очень интересно. Всю жизнь. И, если бы я случайно обмолвился с этой девушкой парой фраз при совершенно других обстоятельствах… я влюбился бы в нее всё равно. И непременно женился бы. И без всякой метки.

Маленькая насмешливая гордячка. Роза, шипы которой проступали даже через страх. Намного позже я узнал, что охранников, которые бросили ее тогда в камеру, она довела своими желчными подколами до белого каления… Подумать только, Софи по дороге на допрос успела обоих конвоиров вывести из себя. И зачем только? Думала, они потеряют концентрацию, и это как-то поможет ей сбежать? Или просто хотела покуражиться напоследок?

Меня передернуло: а ведь не попади она тогда ко мне, тогдашнему Начальнику королевской стражи на личный допрос, ее наверняка казнили бы…

Помню, как забрал её из темницы и начал завоевывать ее расположение. После королевского указа о помиловании я ходил за бывшей осужденной ведьмой почти месяц, прежде чем она якобы снизошла и согласилась стать моей женой официально. Я видел, как дергает ее метка истинности. Как ее ко мне влечет. И был поражен ее выдержкой.

Потому что мой внутренний зверь метался, выл и требовал немедленно предоставить ему нашу Истинную.

Но я не мог.

Софи-Софи… Зато как дорого для меня было её “да”.

Между первым поцелуем, похожим на помешательство, и вторым прошла как будто бы вечность.

Моя улыбка стала шире. За последние годы я забыл, какой притягательной и искренней София умеет быть! Но теперь я вновь видел в ней ту, кем она была в начале нашей совместной жизни – нежную, искреннюю, яркую девушку. Моя жена вернулась?

И я готов на очень многое, чтобы эта женщина снова меня полюбила. Как тогда.

Подумать только, я выпал из этой реальности от одних лишь воспоминаний, которые вызвал во мне образ Софи, стыдливо прикрывающейся полотенцем…

– Эм… Ри… – осторожно обращается ко мне Софи.

Прогоняю морок сладких воспоминаний.

– Софи.

– Я хочу кое-что прояснить.

Согласно киваю, отодвигая для нее стул за овальным столиком. С минуты на минуту служанки должны подать нам завтрак. И впервые за много лет, я предвкушаю, что хорошо проведу с женой утро.

– Ри, а где моя одежда?

– Служанки принесут, Софи. Ты это хотела прояснить?

– Нет… Мне бы… ну, какой-нибудь свод законов бы почитать. Я, понимаешь ли, или не знала законов страны, в которой живу… или забыла. Макушку напекло, допустим.

Моё настроение портится моментально.

– Зачем, Софи?

– Да так…

– Если ты еще раз заговоришь со мной о разводе… – я начинаю рычать, внутренний зверь скалится.

– Да нет, я просто хотела почитать… по своим личным вопросам, неважно. Но раз уж ты заговорил об этом сам…

– София!

– Нет, я не отказываюсь лечить Альму. Я конечно буду помогать, но…

– Но?!

Софи тяжело выдыхает и бросает на меня очень странный взгляд. Как будто я несмышленый ребенок, которому она, умудренная жизнью, уже в который раз пытается объяснить прописную истину.

– Ладно, – сдается Софи, – вижу этот разговор у нас пока не сложится. Просто можно мне посмотреть свод законов?

– Можно, – скриплю зубами, обходя стол, склоняюсь вперед, упираюсь в него кулаками, – может ты еще секретные документы короля желаешь увидеть?..

– А это здесь при чём? – фыркает Софи, делая вид что не замечает перемены моего настроения, – не нужны мне его документы…

Но напряжение нарастает. И мы замираем, разделенные нешироким овальным столом. Софи – вжавшись в кресло, я – хищно нависнув над ней.

Я злюсь каждый миг все сильнее, и понимаю, что никак не могу повлиять на свою нарастающую ярость.

– Давай я сначала разрешенное посмотрю, – продолжает Софи уже осторожнее, – а если мне что-то будет непонятно, я у тебя спрошу, ладно?

– София, а ты осознаешь, насколько странно себя ведешь?

– В принципе да, – грустнеет Софи, и стягивает с волос тюрбан из полотенца, – но… я не знаю, кого мне еще спрашивать. Мне кажется, что относительно безопасно разговаривать с тобой и… почему-то с Викторией.

Когда я смотрю на ее поникшие плечики, на то, как она робко сминает банное полотенце кончиками пальцев, злость уходит. Резко и вся.

– Софи, что случилось?.. – тихо спрашиваю, стараясь не спугнуть её.

– Я не знаю, – отвечает еле слышно Софи, – я ничего не понимаю. Я боюсь…

Внутренний зверь вскидывается: наша Истинная боится!.. Как мы это допустили? Ее безопасность – наш долг.

– Софи, ты можешь мне рассказать?..

Отрицательно качает головой, на её глазах выступают слезы.

– Софи, ты боишься, что я сделаю с тобой что-то плохое, когда ты это расскажешь?..

Секундная заминка. Затем нерешительный кивок. Да.

Вот это да.

– Слушай, Ри. Я сама пока ничего не понимаю. Давай ты дашь мне время почитать свод законов… Если там не очень много страниц, то… сегодня вечером я тебе все честно расскажу? Идет?

– Это демон знает что, София…

На какое-то время повисает тишина. Её прерывает робкий стук в дверь. После моего разрешения две служанки вносят подносы с завтраком, накрытые массивными серебряными крышками. Разливают по кубкам напитки. Спешно оставляют всё на столе, вокруг которого мы с Софи замерли в напряженных позах. И убираются за дверь так быстро, будто их ошпарили.

Замечаю, как Софи провожает взглядом одну из служанок.

Осознаю причину непростительно долго. Это демон знает что! Почему именно Исса, – та девушка, что Софи видела со мной в кабинете, – подала в мои комнаты завтрак?! Едва ли это совпадение!

– Софи… если это насчет той девушки, что ты видела вчера в кабинете…

– Ты мне ничего не должен, красавчик!.. – Софи перекрещивает руки на груди. Ее плечи как будто сникают сильнее. Она упорно смотрит вниз. Затем натягивает фальшивую улыбку и пытается якобы дружелюбно посмотреть на меня.

Пламя ярости заново вспыхивает и разгорается моментально.

Меня бесит эта ситуация! Бесят эти загадки! И бесит, что жена не хочет мне открываться!

Внутренний зверь рвет и мечет! И случается то, чего со мной не бывало уже давно. С юности. С самых первых обращений.

Я резко подаюсь назад. Я слышу хруст моей кожи, когда волчьи когти пробиваются сквозь неё. Чувствую, как чешутся зубы, стремительно удлиняясь и меняя форму.

Через несколько мгновений я опускаюсь на сильные лапы. Я скалюсь.

Я не хочу причинить Софи вреда. И мой зверь никогда бы этого не сделал… Мы лишь хотим показать ей, как ранит нас её холодность. Мы вздыбливаем шерсть и прижимаем уши.

Мы низко рычим, медленно обходя стол.

А Софи…

Мы так и замираем в непонимании с оскаленной пастью.

Почему наша Истинная так на нас реагирует?!

***

София

Утро стремительно перестает быть мирным и уютным.

С каждой репликой Ри я все яснее понимаю, что разговор свернул не туда. Доверительным дружеским общением, на которое я рассчитывала, здесь и не пахнет.

А потом и вовсе та самая девчонка, которая повисала на Ри в его кабинете, подаёт нам завтрак!

В этот момент атмосфера рушится окончательно.

И невольно я спрашиваю себя: а как часто именно она подаёт Ри завтрак?!

И почему-то встречные разумные вопросы из серии “да какое мое дело?! я же на самом деле не его жена!” – не приносят облегчения. И разум раздраженно смахивает их в сторону. А гнев пополам с досадой заполоняют меня всю. С горочкой.

Я снова хочу дерзить красавчику-Инквизитору. И по возможности укусить в ответ, чтобы он почувствовал, как мне больно.

А просчитывать последствия – мне совершенно не интересно.

Расклад такой: да, я знаю этого разноглазого красавца второй день, и он мне дико приятен – какое-то животное притяжение. Короче, полный раздрай! И Ри проявляет очевидный горячий интерес ко мне в ответ. А тут эта… уборщица, прости господи! И еще так многозначительно зыркнула на меня, выходя за дверь… Мол, она то тут – да, значимая фигура. Подавалка завтраков года! А я, Соня, по формальным признакам жена Ри, – лишний человек.

Ну и стерва!

А Ри почему это допустил?! Вообще либо я – “Истинная” и всё такое, либо бабы на нем висят гроздьями! Что-то одно. Я так считаю. Меня так воспитывали. И, если вдруг это мир произвола патриархата, многоженства и прочего разгула – мне он не подойдет!

Домой! Разводиться, сводить с запястья татушку-завитушку и до-мой!

– Софи… если это насчет той девушки, что ты видела вчера в кабинете… – подает голос Ри.

Не, посмотрите на него!

Смотрю исподлобья. Мне горько, мне больно!.. Я сжимаю зубы, я чувствую – слезы на подступи. В груди жжет. Досада давит меня изнутри, она борется со жгучей яростью. Но я не буду перед ним рыдать!

Я тяжело дышу, перед глазами начинают мелькать мушки. Я почти взрываюсь!.. Но вдруг до меня доходит как отомстить Ри… Надо просто сделать вид, что мне всё равно.

Я стискиваю зубы еще сильнее, у меня уже ноет челюсть. Затем собираю волю в кулак, скрещиваю руки на груди и выдаю максимально ровно:

– Ты мне ничего не должен, красавчик!..

Но сразу после этих слов волна уныния сметает меня напрочь. Я вся сникаю. Даже во рту как будто появляется горький привкус.

“Как так не нужен? А что вообще мне тогда нужно?..”

Не успеваю поразмыслить.

Реакция Ри становится для меня очередным шоком.

А я-то была уверена, что удивить меня уже нечем! И я – готова ко всему.

Ри резко подается назад, по его телу как будто пробегает короткая судорога.

И этот его запах – свежескошенной травы, ирисок – многократно усиливается и заполняет собой комнату. От него мне сносит голову! Стараюсь задержать дыхание.

Лицо Ри рассекает кривая улыбка. Оскал!.. И он все ширится. А зубы растут. Лицо вытягивается. Тело падает вперед порастая пестрой темно-рыжей шерстью. И бесшумно опускается на огромные широкие лапы. Единственный звук, который слышу, – когти легонько цокают по полу.

На меня скалится огромный разноглазый пёс. Мамочки, ПЁС! Или волк?.. А волки бывают такого цвета?!..

Господи, да какая разница, кто откусит мне голову? Пёс или волк?

Всё сразу становится на свои места!

Из разрозненного моря воспоминаний резко вперед выдвигается это. Оборотень. Ри – оборотень. И Алан. И Виктория. Все разные. Разные звери. Но здесь, в этой стране, почти все – волки. Поэтому у стражников такие хищные черты лиц. Все они волки.

Я в чертовом собачьем… то есть волчьем государстве!

Вжимаюсь в кресло. Из груди рвется истерика. Она выходит громким смехом и слезами.

Это не кино. Это огромное неуправляемое животное в полутора метрах от меня. И такая пасть может откусить мне руку сразу по плечо…

Я вдруг вспоминаю, как ездила с родителями на Сафари, и какая-то инста дива высунулась из джипа. Сфотографировать льва, что прыгнул на крышу. Лев откусил диве голову. Я видела это из соседнего джипа!..

И вот сейчас я почувствовала, как широкую удавку на своей шее, ломаную линию с рваными краями – по которой предположительно огромный рыжий зверь точно также откусит голову мне.

Прямо сейчас.

А папа… когда-то, в прошлой жизни, говорил, что от волков можно отбиваться палками, ножиком грибника. Какой бред. Какой грибник. Какой ножик…

Не прекращая истерически смеяться и плакать, хватаю с сервированного к завтраку столика вилку и выставляю перед собой.

– Нельзяяяя!.. – протягиваю дрожащим голосом, кое-как уняв смех, но не в силах остановить слёзы.

На огромной волчьей морде мелькает замешательство. И огромный тёмно-рыжий зверь комично усаживается на пол передо мной. Он перестает скалиться и делает задумчивую морду, начиная нервно широко бить хвостом.

Теперь в разноцветных глазах я читаю осуждение пополам с оскорбленным достоинством.

– Я не знаю, – очень медленно обращаюсь я к животному дрожащим голосом, – насколько хорошо ты меня понимаешь… Но я очень-очень… боюсь собак… И вилкой я тебя напоследок всё-таки ткну…

***

Ри

Лицо Софи пепельного цвета. Губы дрожат. Она моргает очень часто, а из глаз текут слезы. Голос – тоже дрожит. Как будто она не ожидала.

Даже не так. Не помышляла, что такое возможно.

Я такой её никогда не видел.

Опусти вилку, Софи, что за глупости…

С ней что-то катастрофически не так! Я по огромным, полных слёз глазам читаю: она видит моё обращение впервые в жизни! Этот взгляд ни с чем невозможно спутать.

Я видел его у человеческих детей, когда по долгу службы мне пришлось перекидываться в человеческом поселении. В глуши есть места, где жители с рождения не видели никакой магии…

И сейчас – моя Истинная смотрит на меня точно как те человеческие дети! Немыслимо.

Я поднимаюсь на все четыре лапы и делаю очень медленный шаг к своей жене, стараясь выглядеть максимально дружелюбно.

Сонмы вопросов разрываются в моей голове и множатся каждый миг. Мне нужно ее допросить. Мне нужны специальные артефакты. Мне нужны лекари, специалисты по ментальной магии. И мне нужна… королева Руанда – Виктория.

Вопросы только что превысили критическую массу. И Софии придётся на них ответить! Прямо сейчас!

Я ступаю бесшумно по полу собственной спальни тяжелыми волчьими лапами. Рыжая шерсть играет медно-красным в лучах рассвета и отбрасывает солнечные блики мне в глаза. Алан часто шутил, что я не пригоден для шпионской работы из-за приметной рыжей масти моего зверя.

Медленно приближаясь к застывшей в кресле Софи со сжатой в руке вилкой, я параллельно прихожу к парочке выводов.

Первое. В этом теле – моя жена, моя Истинная, любовь всей моей жизни. Умная, красивая, острая на язык. Моя Софи. Я это точно знаю. Мой зверь это точно знает.

Второе. Софи – и теперь мне это предельно ясно – одним днём забыла кто она, где находится, забыла Альму и меня.

И это объясняет всё!

От сбивчивых разговоров о разводе и своеобразных трактовок происходящего до реакции на меня, на Альму и неловкого интуитивного обращения с магией.

А что, если кто-то из чёрного культа вышел с ней на контакт?! Произвел запрещенное воздействие? Расколол её разум?

Еще один осторожный шаг.

Опусти вилку, Софи. Ты все равно не сумеешь ею воспользоваться. И шкуру мою не пробьешь.

Она замахивается.

Но её рука так и повисает в воздухе.

Я провожу кончиком горячего волчьего языка по ее второй руке, нервно сжимающей собственное колено до побелевших костяшек. Тыкаясь в неё мокрым носом, осторожно заглядываю Софи в глаза.

Слышу ещё один нервный смешок.

Вилка выскальзывает из пальцев Софи.

Я издаю горлом короткий тонкий скулящий звук. Это не вой, это что-то вроде волчьего варианта кошачьего мурлыканья. Виктория меня научила тогда, перед заданием в той глуши. Виктория знала, что я буду обращаться на глазах у неподготовленных. Знала, как они испугаются.

Этот звук успокаивает людей.

Снова облизываю бледные пальчики Софи. Она слегка расслабляется. Очень медленно и неуверенно опускает руку, из которой только что выпала вилка, на мой загривок. Чувствую крупную дрожь в этой похолодевшей руке.

Софи-Софи, что с тобой произошло?

Не спеша принимаю человеческую форму. Рука Софи, которой она гладила мою огромную волчью голову, оказывается перекинута вокруг моей шеи. Будто обнимает меня.

Софи неловко пытается отстраниться. Вывернуться и выскользнуть. Но я резко опускаю руки на подлокотники ее кресла, запирая жену в капкан. Отрезаю ей пути побега.

Порозовевшее было лицо Софи вновь становится бледно-пепельного цвета.

Расстояние между нашими лицами меньше ладони. Мой взгляд останавливается на ее нервно искусанных дрожащих губах. Алых от природы, пухлых.

Софи снова дергается в попытке вывернуться.

Глупышка. Ну куда тебе бежать от меня? Главного Инквизитора этой страны, твоего мужа. Из моего родового имения…

Наивная моя девочка.

– Нельзя, Софи… – не удерживаюсь я от того, чтобы процитировать недавнюю реплику жены, и мои губы трогает лёгкая улыбка, – не беги… Твои странности только что превысили возможную меру. И тебе придется со мной объясниться. Здесь и сейчас…

Софи смотрит на меня затравленно, в глазах слезы. Полотенце – давно сползло с плеч. Вдруг замечаю, что и второе полотенце, в которое она замотана по грудь, – еле держится, и вот-вот упадет ей на бедра.

Как давно я не видел её прекрасного тела.

Внутренний зверь сходит с ума. Я сдерживаю его. И сдерживаю себя, но…

Она так близко. Та самая Софи. А страх сделал ее аромат таким острым… сладкий запах ее кожи и волос, жар дыхания… на миг меня ведёт. Картинка перед моим взором покрывается рябью.

Я сокращаю и без того ничтожное расстояние между нами.

Меня отчаянно тянет к ней.

И я не сдерживаюсь.