Глава 9

Виктория Стою перед зеркалом в гардеробной. Пытаюсь застегнуть жемчужное ожерелье. Пальцы не слушаются, дрожат. Упрямая застёжка снова выскальзывает. Сегодня вечером приём в поддержку детского фонда. Один из бесчисленных светских раутов, бывших раньше частью нашей рутины. Теперь он кажется мне театральными подмостками, на которые мне предстоит выйти, собрав волю в кулак, и сыграть роль счастливой жены. Я ловлю на себе взгляд Мирона в отражении. Он уже готов – идеальный смокинг, безупречно уложенные волосы, лёгкий аромат дорогого парфюма. Он бросил быстрый взгляд, не переставая писать в смартфоне. На властном лице – привычная полуулыбка, но холодные глаза изучают новостную ленту. Заголовки пока не пестрят сообщениями о нашем разводе. – Ты готова? – он хмурится, заметив мои неудачные попытки справиться с ожерельем. – Мы можем опоздать. Поворачиваясь к нему спиной. – Помоги, пожалуйста, – прошу тихим голосом. Он на секунду замирает, потом, с лёгким раздражением в движениях, откладывает смартфон и подходит. Холодные пальцы касаются моей шеи. Я замираю, чувствуя знакомый запах, когда-то сводящий меня с ума. Сердце сжимается от боли. Как можно так просто взять и вычеркнуть двадцать лет? Неужели любовь может пройти за пару месяцев? Моя точно нет. – Мирон, – говорю, не оборачиваясь, боясь спугнуть этот миг. – Давай поговорим. По-настоящему. Без адвокатов, без угроз. Только мы вдвоём. Его пальцы замирают на застёжке. – О чём, Виктория? Всё уже сказано. – Ничего не сказано! – я оборачиваюсь к нему, и жемчуг больно впивается в кожу. – Ты просто объявил мне приговор. Я твоя жена. Я мать твоих детей. Я имею право знать, почему! Что я сделала не так? Что во мне тебя перестало устраивать? Он отступает на шаг. Его лицо становится непроницаемой маской. – При чём здесь ты? Дело не в тебе. – Как это не во мне? – мой голос срывается. – Ты уходишь к другой женщине, Мирон! Конечно, причина во мне! Я что, перестала следить за собой? Стала плохой женой? Холодной? Не так вела дом? Говори же! Голос звучит истерично, но я не могу остановиться. Это словесный нарыв, прорвавшийся после недель молчания. – Хватит, Виктория! – его голос жёсткий, как удар хлыста. – Не унижай себя. Ты идеальная хозяйка и мать. И прекрасно выглядишь. Просто… всё закончилось. Чувства к тебе умерли. Я устал изображать несуществующее счастье. Я встретил другую женщину и хочу начать всё заново. Это банально, но это так. – Устал? – смотрю на него, и мне хочется смеяться сквозь слёзы. – У нас шестеро детей, Мирон! У всех мужья устают! Но не бросают семьи! Мы можем всё исправить. Давай попробуем…– Смотрю на него с надеждой. Ещё одно унижение, но не могу иначе. Сердце обливается кровью при мысли, что придётся делить детей. – Я готова на всё. Давай найдём хорошего психолога, семейного терапевта. Поедем куда-нибудь вдвоём. Вспомним, как всё начиналось. Я люблю тебя и готова бороться за нас. Произношу слова, рвущие мою душу, но вижу, как они разбиваются о ледяную стену его равнодушия. Он смотрит на меня так, словно я объясняюсь на незнакомом языке. – Никаких психологов, Виктория, – Мирон отвечает, отводя взгляд. – Я не хочу ничего исправлять. Я не люблю тебя. Понимаешь? Я не люблю тебя уже давно. И никакие психологи не помогут вернуть эти чувства. От этих слов у меня перехватывает дыхание. Они с грохотом падают в тишину гардеробной. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Все мои надежды, все попытки найти причину в себе, выявить вину, рассыпаются в прах. Дело не во мне. Во мне всё «идеально». Он просто разлюбил. И точка. – А дети? – шепчу, уже почти не надеясь ни на что. – Они что, тоже часть этой старой жизни, от которой ты устал? Ты хочешь отобрать их у меня, чтобы… что? Начать с чистого листа? Они что, мебель, которую можно переставить? Его лицо искажается гримасой раздражения. – Не заставляй меня повторяться. Я обеспечу им лучшее будущее. Ты не справишься одна. У тебя нет ресурсов. У меня есть. Это больше не обсуждается. В этот момент звонит его смартфон. Мирон моментально принимает вызов. Я вижу, как его взгляд смягчается. А в уголках губ появляется незнакомая мне улыбка. Он отворачивается и тихо говорит в трубку: – Да, слушаю… Всё в порядке, я скоро буду. Сердце сжимает боль. Это она. Карина. Он произносит слова тоном, которым общался со мной в начале отношений – тихим, интимным, полным ожидания. Он сбрасывает вызов и снова превращается в холодного дельца. – Нам пора. Ты готова? Я молча киваю, отворачиваюсь к зеркалу и снова берусь за ожерелье. На этот раз застёжка поддаётся с первого щелчка. Я вижу в отражении своё лицо – бледное, с яркими пятнами румянца на щеках, но абсолютно спокойное. Внутри меня что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. Надежда умерла. Мы едем на приём в мёртвом молчании. Он смотрит в смартфон, я – в ночное окно. Внутри меня зреет холодная ярость. Я сделала всё, что могла. Он не хочет говорить? Он не хочет исправлять? Он хочет войны? Хочет отнять у меня детей? Хорошо. Тогда это будет война. Но по моим правилам.