ЭПИЛОГ

Через три недели Белоцерковский позвонил ей.

Не по поводу пациента — это было понятно сразу по тому, как он начал разговор: не с имени, не с должности, а просто:

— Анна. Это Роман.

Она сидела на кухне с чаем и синей тонкой книгой — читала. Книга оказалась именно такой, как он сказал.

— Да, — ответила она.

— Я хотел спросить, — сказал он. — Вы прочитали Мацуи?

— Читаю сейчас.

— Есть стихотворение на сорок второй странице, — сказал он. — Я хотел узнать, что вы о нём думаете. Когда прочитаете.

Анна открыла сорок вторую страницу.

Прочитала стихотворение.

Подождала секунду — с этим чувством, когда что-то попало точно, туда, куда нужно.

— Я уже читаю, — сказала она.

— И?

— Позвоните завтра, — сказала она. — Я хочу подумать.

Пауза.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра.

Она опустила трубку.

Перечитала стихотворение.

За окном был вечер. Тёплый — май пришёл, наконец, настоящий, с зеленью и светом и запахом, который бывает только в мае. Даша спала в соседней комнате, раскинувшись по всей кровати, с книгой про динозавров под подушкой.

Анна сидела у открытого окна с чаем и стихотворением.

Думала о том, что жизнь — это не диагноз. Это не то, что ставится один раз и остаётся навсегда. Это процесс. Постоянный, иногда болезненный, требующий наблюдения и терпения и готовности пересматривать назначения, если что-то не работает.

Анамнез — это только начало.

Дальше — диагноз.

Дальше — лечение.

Дальше — жизнь.

Она допила чай.

Закрыла книгу на сорок второй странице — закладкой, не загнув угол.

И пошла спать.

Завтра он позвонит.

И она будет знать, что ответить.

Конец первой книги.