Глава 11

Аня

На некоторое время меня отвлекают другие гости, чему я несказанно рада, вот только избавиться от зудящего ощущения в пояснице и на лопатках никак не удается. Мое платье сегодня — вверх самоуверенности, спина оголена, а вот руки и грудь — скрыты, что, несомненно, только будоражит фантазию.

Платье выбрано вопреки, ведь Кирилл в жизни бы меня в таком виде не выпустил бы никуда.

И я, в насмешку, выбираю именно его, собирая взгляды всех присутствующих на своей спине.

— Картины прекрасны, Анна, как и всегда…

— Я скупил бы все, но мне установить их даже некуда.

— Брависсимо!

Отец только засветился, и очень скоро ушел, правда прикупив картину «Зимний лес», выполненную в постмодернизме.

Бегло осматриваю зал, замечая, что Горский как рыба в воде себя ведет, периодически подмигивая мне, если наши взгляды скрещиваются. Чего не скажешь об Архангельском.

Я чувствую его присутствие, едва могу дышать, как только ощущаю приближение, но тут же спасаюсь либо бегством в другой конец зала, либо общением с очередным заказчиком. Вот только моего мужа это совершенно не останавливает.

В очередную мою попытку уйти, он наглым образом перехватывает меня за локоть и заставляет остановиться.

— Кирилл, хватит, я занята. Дай мне отпуск от себя, а? — спокойно прошу по-хорошему несмотря на то, что нервы выкручиваются узлом.

Архангельский наклоняется ко мне, мягко улыбаясь. В глазах отсутствует та самая уверенность, и вообще эмоции не прочесть на непроницаемом лице.

— Не пускай колючки, малыш, я с миром и без скандалов хотел, но ты настроена враждебно.

— С чего бы это, Архангельский?

Он поджимает губы и кивает, медленно моргая.

— Верно, причин море. СМИ я зачищаю, скоро каждый, кто причастен к грязи, ответит, — цедит жестко, и я уверена на все сто, что так и будет, ведь мой муж твердолобый и упертый. Плюс он, конечно, гениальный юрист. А я собралась разводиться именно с ним.

Слышать это приятно, но я не позволяю себе обмануться, что дело исключительно во мне. Ясное дело, что такие новости бьют и по нему и по его клиентам, а то что по мне…это ведь мелочи.

— Кирилл, не надо ставить меня во главу стола. Все ведь и так понятно.

— Что тебе понятно? Я проштрафился. Признаю, но я тебе не изменял, и я хочу все исправить, — внимательный и цепкий взгляд берет мой потерянный в плен, обезоруживая.

Сердце, глупое, срывается вперед, а я так отчаянно стараюсь не сорваться в пропасть неисполненных желаний и обещаний, что прижимаю руку к груди в попытке остановить этот бешено скачущий галоп.

— Слишком поздно.

— Не для меня. Для меня нет ничего невозможного, малыш. Думаю, за столько лет ты должна была бы это понять, — его теплая ладонь скользит по костяшкам моей руки, запуская ненужные и до боли знакомые импульсы по телу.

Рвано втянув воздух, я так хочу сделать шаг назад, но ноги врастают в пол.

— У меня для тебя подарок.

Кирилл достает из кармана футляр, открывает его и показывает мне браслет с крупным сердцем одного довольно известного и уж точно недешевого бренда. Мою руку тут же подхватывает и быстрым движением защелкивает подарок, от которого мурашки по телу скачут без остановки.

Слов почему-то не достает, а у Кирилла их в достатке.

— Выставка прекрасная, малыш, но мне пора. Ты очень талантливая, я всегда это знал, — произносит серьезно, не выпуская мою руку из своих ладоней.

— Это ничего не исправит, — произношу на выдохе, а он ухмыляется, наклоняясь ко мне «резко и дерзко», как он любит говорить.

Губы проезжаются по моим распахнутым. Атомный взрыв подрывает меня, разрывая на части в мясо. Бам-бам-бам. Уши закладывает.

Ладонь ложится на мою щеку и сжимает, пока танец губ продолжается. Все заканчивается как внезапно подошедший к концу шторм в море. Но только не внутри меня…там распаляется сильнее, как только я осознаю, что снова словила саму себя на крючок.

— Это исправит все.

Архангельский не сводит взгляда с моих губ, а затем уходит, оставив после себя шлейф недосказанности.

Я не должна была обманываться, не должна была реагировать, но что делать, если он словно впрыскивает в меня яд, отравляющий мозг. С силой прикусываю губу и возвращаюсь к аудитории, ощущая, как во рту разливается металлический привкус. Вперемешку с запахом моего неверного мужа.

Который явно целовал этими губами не одну другую, а я снова…нет, хватит. Это все заводит меня в тупик.

Здесь меня тут же выхватывает Горский, умело лавируя между камней моих сомнений и самобичевания.

— Потерял тебя, Ань. Ну слушай, я в восторге. Правда! Нифига не понимаю, но считаю, что ты супер-талант. И я прикупил тут кое-что, удвоив сумму, практически урвал из-под носа у жирного толстосума! — хвастается мужчина, всматриваясь в меня загоревшимся взглядом.

— Да? Я бы тебе подарила любую, что ты в самом деле, — отвечаю невпопад, а рука моя так и горит, одновременно придавливая к полу.

Горский перехватывает меня и к себе разворачивает, заставляя смотреть ровно в глаза.

— Слушай. Я хочу пригласить тебя на одно мероприятие, я там буду скорее по работе, а ты смогла бы провести время в приятной компании, по крайней мере, уж точно нескучно. И развеяться тебе будет полезно, плюс…я бы очень хотел провести с тобой время побольше, — он так смотрит на меня, что я чувствую себя мерзкой…гадкой лицемеркой. Ведь никаких схожих чувств у меня нет, они выпотрошены и искрят при взгляде на другого…

Дышу глубоко и часто, отчетливо осознавая свой дальнейший шаг.

Перед глазами мелькают картинки новостей и, набрав полные легкие, произношу…

— Конечно, Глеб, я пойду с тобой.

И он улыбается шире, в очередной раз подмигивая. А у меня внутри все горит синим пламенем.

Уже в мастерской я застаю букет, прямо в прихожей.

Там может и около ста красных роз в широкой корзине. Не нужно думать, кто именно стоит за подарком. Даже записку можно не читать…но я читаю.

«Мне жаль, что я давно тебе их не дарил». Дыхание сбивается. Прикусываю губу и сдавленно выдыхаю.

“Муж”.

У Кирилла есть ключ от моего уголка…и это тоже надо менять.

Выставка всколыхнула общественность, и почти каждую новость я встречаю с особым ужасом, ожидая, что там будет упоминание о моем последнем казусе, но нет. Только «талантливая Анна Архангельская в очередной раз поставила аудиторию на колени, а соперников — на лопатки. Итоги самой масштабной выставки…».

И так почти каждая новость. Каждая.

Предчувствие, что к этому мог приложить руку Кирилл, не покидает меня.

За несколько дней я наконец-то переезжаю в новую квартиру, маленькую, но крайне уютную. Она в пяти минутах езды от издательства, полностью охраняемая, и значит…мне бояться нечего. Надсадно дышу, и прикрываю глаза, что пекут так, как будто туда мне песка насыпали.

Коробки все еще стоят в проходе. Частично…это жест доброй воли Кирилла. Он с боем согласился отправить мои вещи в мастерскую, а оттуда я уже обратилась к своим церберам для перевозки коробок по новому адресу.

Лучше, чтобы мой муж не знал о моем новом месте жительства. Хоть это и смешные методы, ведь от Архангельского скрыть хоть что-то — сложно.

Браслет я первым делом снимаю и кладу в самый дальний ящик в мастерской. Носить мне его больно. Физически.

Сегодня то самое мероприятия у Глеба, и я сейчас стою перед зеркалом, всматриваюсь в свое бледное выражение лица. Даже макияж не особо спас, если быть до конца точным.

Все потому, что я плохо сплю и ничего с этим сделать уже не могу. Сон словно сбегает от меня куда подальше.

В назначенное время спускаюсь, тут же замечая у ворот ЖК машину Глеба. Он стоит, уперевшись бедром в капот автомобиля. На нем же уложен шикарный букет красных роз.

— Ты выглядишь прекрасно.

И я, к сожалению, хочу слышать это от другого, но встречаю слова с улыбкой.

Мы отправляемся на мероприятие, посвященное дню Рождения прокурора, и мое предчувствие вдруг просыпается, посылая ненужное волнение, сковывающее тело.

— Тут очень много моих старых друзей, сейчас познакомлю, — произносит Горский сразу после того, как мы поздравляем именинника торжества, стоящего вместе с очень молодой женой.

Но тут же Глеба отвлекают звонком, и он, поморщившись, отходит в сторону, оставляя меня одну. Надеюсь, ненадолго.

Ровно в тот момент, когда я напарываюсь взглядом за знакомую спину. Широкоплечий мужчина с темными волосами стоит рядом с длинноволосой блондинкой, которая уложила руку ему на грудь. Она смеется и смотрит на него с восторгом, а он ей что-то с жаром рассказывает.

Этот человек мой муж.

Будто чувствуя мой взгляд, Кирилл поворачивает голову и одновременно скидывает изящную кисть с груди, а у меня внутри все на части по швам расходится.

Сморгнув одинокую слезу, я ухожу прочь, лавируя между людьми, понимая, что Архангельский идет за мной. Иначе никак.

Он преследует свою добычу, а я спасаюсь бегством.

Если бы я только знала, чем все это закончится, ни за что бы не согласилась на это мероприятие.

Резко упираюсь лицом в литую грудь, поднимаю взгляд и встречаю…спокойного Глеба. Он смотрит поверх моей головы и снисходительно улыбается.

— Хочешь расставить все точки над «и»?

— Ты о чем?

— Я с первого дня нашей встречи хочу попробовать кое-что… — произносит тише, перехватывает мое лицо двумя руками и мягко касается моих губ своими.

До взрыва 3,2, 1.

Бам.

Слышится как по полу разлетается стекло. Это оглушает.