Глава 17

Аня

Я понимаю, что поступаю правильно.

Нам надо развестись, как бы больно внутри ни было, какой бы ужасной и невыносимой ни была боль внутри от этого осознания. Все это чертовски ударило по мне и продолжает бить.

В доме Архангельских весело и задорно, как сама обозначает это Вика, жена Леши. Она миловидная характерная девушка в интересном положении, но при этом жгучая зажигалка, от шуток которой даже у меня с паршивым настроением губы растягиваются в улыбке.

А уж как преображается брат Кира, словами не передать. Понятия не имею, откуда в таком мужике столько любви взялось. И самое интересное, он совсем не стесняется ее проявлять, совсем как когда-то Кир. Когда-то в прошлой жизни.

— Нютка, смотри, мужиков надо тюнинговать. Ты думаешь, мой остолоп был сразу с предустановленными настройками? Фигушки, я так намучилась с ним, пока вставляла «люлей» и меняла программное обеспечение. Командирские замашки надо оставлять на работе, дома ты пушистый котенок, которому мамка будет стричь когти, — наставнически произносит девушка, показывая руками, как примерно она вставляла «люлей». Ладонью и кулаком показывает.

Прекрасная дамочка!

— Вы прекрасная пара.

— Видала, с кольцом ходит? Думаешь, я не знаю, что на службе снимает?

Бросает в меня адский взгляд, наполненные злобой, а затем прикрывает глаза. Они у нее нереальной красоты, конечно.

— Может боится повредить на службе?

Вика кривится, как будто кислого съела, а потом хмыкает неоднозначно, мол, «ну да, ну да, а я так и поверила».

— Аня, ну ты наивная капец, прямо цветочек. Нельзя быть такой с мужиками. Иногда им надо слабительное давать, чтобы просрались как следует и знали, где раки зимуют. И в хвост, и в гриву их того и этого. Это я тебе как специалист в этом деле говорю.

Я пытаюсь скрыть улыбку, но не выходит. Ума не приложу, как они познакомились, но это наверняка было что-то «вау».

— Да, и вообще. Я тебе так скажу, что если мужик твой, то ты фигушки от него отделаешься. Это к вопросу о разводе. Меня муж просил мягко тебя поддержать, но я прямая, как рельса. В меня можно ток стучать, так что извини…поддерживаю, как умею. Мудак — нафиг с пляжа, а если вы там чего-то недопоняли, то лучше попробовать еще раз.

— Он меня игнорировал долгое время, а потом я увидела новости, где он с другой, — каждый раз произношу это и понимаю, что ничуть не становится терпимее та боль, разъедающая душу.

— Шпили-вилится? — охает Вика, прикрыв рот ладошкой.

— Нет, в бане сидит.

— Не ну я своему бы оторвала его яйки на раз-два, а потом скормила бы в сыром виде, — цокает языком и кивает, мол, да, тут без вариантов.

— Ну вот я и хочу…развестись.

— Ясно. Ты не грусти, баба ты красивая, я думаю, у тебя проблем с адекватным мужиком не будет. На крайняк, можешь пойти в клуб и переспать с первым встречным. Жопой чую, что можешь так отхватить классного кадра, как я. Ну а если нет, то хотя бы отомстишь бывшему недомужику.

Что? Даже мысль о том, что кто-то чужой будет ко мне прикасаться, ввергает меня в чистейший ужас. Аж передергивает от отвращения.

— Нет…не смогу.

— Ой, тоже мне. Девочка, целочка, я тебя прошу. Посмотри на моего мужа, это первый-встречный. Если бы я постаралась, вообще бы за Генри Кевилла выскочила бы, — указательным пальцем она стучит по столу ровно в тот момент, когда на кухню заходит Леша, выхватив только последнюю фразу.

— Не понял. Куда бы ты там выскочила с Херни Гевнилом?

Вика закатывает глаза и приоткрывает рот.

— Никуда, дорогой муж. Куда я уже выскочу на сносях?

— Чет меня не вставляет этот разговор, — посмеивается Архангельский и наклоняется к жене, чтобы поцеловать в губы. У них это настолько дежурно, что я даже тушуюсь немного. Неловко как-то.

— Я пойду полежу, — встаю из-за стола, а Леша меня тормозит.

— Курьера встретил. Тебе там подарок принесли. В коридоре посмотри, — указывает на дверь, а затем целует жену в макушку.

Подарок? Мне?

Медленно иду в сторону коридора, когда замечаю пышный букет ромашек. И только один человек знает, что я здесь, а значит…мог подарить такое. Сердце замедляется, следом же, несется вперед.

Пальцы ныряют в мягкость цветков, а в душе полный раздрай. Ну почему так? Почему, когда я решаю все оборвать, он настойчиво вплетает в остатки каната новые нити?

Сжимая в руках выданный Лешей телефон, я пролистываю контакты, которые он мне забил, и выбираю Глеба. Пара гудков, и мой адвокат берет трубку.

Нельзя сдавать назад.

— Привет, пропажа… — звучит от него с облегчением, а на мою грудь вешается бетонная плита.