Глава 30

Аня

Архангельский смотрит на меня внимательным взглядом, который пугает и настораживает.

По ощущениям сложно описать, что именно происходит у меня внутри. Это смесь страха, решительности, какого-то душещипательного отчаяния, которое так умело объединяется с принятием. Очевидно одно, Лёша понятия не имеет, что происходит. А значит, это что-то может победить в той борьбе, которая сейчас происходит между моим мужем и тайным врагом. Конечно, только для меня, но не для всех остальных.

Они-то уж точно в курсе всех событий, о которых мне знать необязательно. Ведь кто я такая? Правильно, никто. Удручающее состояние, оно больше похоже на какую-то отвратительную, мутную, полукоматозную реальность.

— Что происходит, я сказать не могу. Его обвиняют в том, что он убил девушку. Странно другое, в её квартире обнаружены отпечатки его пальцев, на ней также обнаружены его биологические следы. Он же говорит, что не имеет к этому никакого отношения. Это пока всё, что я могу тебе сказать.

С каждым последующим словом кровь в жилах холодеет всё больше и больше. Биологические следы-это не просто какие-то свидетельские показания, это может быть последним гвоздем в крышке гроба.

Как такое вышло? Кто это девушка?

Эти вопросы остаются без ответа, судя по всему.

— И ещё я понимаю что моя “юрисдикция”, скорее всего, на этом заканчивается. Нужны более серьезные связи. Завтра я встречаюсь с Шолоховым. Надеюсь, что он сможет посодействовать в этом вопросе, — хмурится сильнее и отворачивается от меня на мгновения.

— Это прокурор?

— Важно другое, это отец одного из моих парней. Так что в некоторых вопросах он может быть, облегчит ситуацию. Если, конечно, будет на нашей стороне.

— Ты о чём?

— Анют, я понятия не имею, почему сейчас всё закручивается таким образом. Я был уверен, что мы сможем решить вопрос в ближайшее время без каких-либо потерь. Но сейчас дело обстоит иначе, здесь уже нет простых фотографий с проституткой, здесь не идёт речь о наркотиках и попытках вытянуть наружу происходящее далеко за пределами нашей реальности, речь идёт об убийстве. И судя по всему, на то чтобы Кир оказался за решёткой, поставили практически всё. Самое главное-человека. Понимаешь, если в таких вопросах задействуется жизнь, а точнее, смерть, то о чём вообще можно говорить ещё? Какие гарантии могут дать нам в плане безопасности? Я надеюсь, ты понимаешь, почему Кир так ожесточённо настаивал на том, чтобы ты осталась здесь, с нами. Я не могу ничего обещать. Но я также могу тебя заверить в том, что сделаю всё от себя зависящее, чтобы его оправдали. Мы пошевелили кубло змей, сейчас они расползаются в разные стороны, чтобы жалить и отравить своим ядом.

Этот монолог был похож на один сплошной кошмар.

А ещё я поняла, что совершенно точно не знала и не знаю о сфере деятельности своего мужа.

Понятное дело, что в современном мире отпечатки пальцев можно подложить, это не такая большая проблема. Но если мы говорим о суде, здесь такие вещи могут означать начало конца.

— Кого именно?

— Бабу с видео.

По коже гуляет холод, а в душе настоящая стужа. Она пугает ничего не меньше реальности, в которой я оказываюсь. Значит, якобы любовницу. А биологические следы…это? Какие? Кривая ухмылка болезненной судорогой по лицу скользит.

— Спасибо.

— Спасибо за что? — Лёша ухмыляется и берёт в руки стакан с янтарной жидкостью, пригубив её и одновременно с этим прикрывая глаза.

Очевидно, он устал. Пожалуй, мы все устали. Но сейчас я в шаге от того, чтобы разбиться окончательно и уже бесповоротно.

— За правду. Это, оказывается, чуть ли не единственные ценный подарок, который можно получить в этом мире. И он, по правде говоря, для меня редкость.

Архангельский молча выпивает содержимое стакана, чтобы затем положить его с громким стуком на поверхность старинного стола.

Это просто правда, которую я заслужила. Просто правда. Не факт, что речь о тех самых следах, не факт, что вообще они были, например.

***

На следующее утро я просыпаюсь в слезах.

Всю ночь я видела кошмары и плакала совсем не во сне, а наяву. Вот почему продирать глаза сложно как никогда. Они опухли, и я вся тоже.

Вика с утра готовит завтрак, а Леша смурнее тучи ходит по дому в ожидании звонка, ведь он сжимает телефон с такой силой, что костяшки пальцев бледнеют. А когда его телефон звонит, он тут же принимает вызов и выходит на веранду, плотно прикрыв за собой дверь.

Вика посматривает на меня подозрительно, протягивая чашку с кофе. Но кофе мне не хочется. Хочется обычной воды с лимоном, чтобы подавить ощущение вращения внутри. Кажется, мои внутренние органы готовы вылезти наружу.

Прикрыв глаза, я пытаюсь глубоко дышать, однако выходит так себе.

— Ты в порядке?

— Не знаю, наверное, в порядке.

— Знаю я такой порядок. Тебе тест на беременность дать?

Прикусив губу, поднимаю на неё мутный взгляд. Мутный, потому что в голове атомный взрыв, и от него пыль оседает на веки туманя взор. Так сильно болит голова, что я в какой-то момент теряю связь с реальностью.

— Дай.

Продолжаю жевать губы, не всматриваясь в лицо Вики. Всё равно всё вокруг расползается одним пятном.

— При любом раскладе ты не должна думать о том, чтобы избавиться от ребёнка.

Вспыхиваю моментально. Наверное, это какой-то спусковой крючок.

— С ума сошла! Не может быть и речи, конечно. Просто всё так сложно, и кажется, что выход не предусмотрен.

Вика хмыкает, играя бровями.

— Фигня это всё. Я вот чуть замуж не вышла по расчёту, лишь бы брата выпутать, хотя любила уже другого. Все вокруг казалось безвыходным. А Леша всё порешал, потому что это спецназ, Аня. Они всегда всё решают, даже то, что решить невозможно. Да и судя по всему, твой муж тоже не пальцем деланный, а значит, всё будет хорошо. Я понимаю, что ты устала. Это нормально. Никто не говорил, что будет легко. Но если ты решила, что ты с ним, значит борись. Значит, подавай патроны, а лучше…бери автомат и прицеливайся. Сейчас в окопах ты совершенно одна, на первый взгляд. Но у тебя есть пехота, дорогая моя. И мы для тебя семья.

Несложно догадаться, какие мысли и какие чувства вызвали у меня эти слова. Смешанные и неоднозначные, а ещё как никогда тянет поплакать.

Ну я точно понимаю что причина явно не только в этом разговоре, а в том что у меня шалят гормоны.

Наверное, тест можно и не делать, всё понятно и так.

Через пару часов мне звонит отец, ну как мне…Лёше. А трубку конечно передаёт мне.

Разговор в итоге не получается, потому что я чувствую напряжение со стороны отца, впрочем, как и ноль принятия.

Ясно, что это всё может сказаться на его должности, на его имидже судьи. Как и всякие родители, он волнуется. Как и всякий ребёнок, я тоже переживаю за своего родителя. Возможно, именно сейчас мне впервые за очень долгое время хочется оказаться в его сильных объятиях и почувствовать себя маленькой девочкой, за которую решают проблемы взрослые.

Когда-то я была готова отдать всё, лишь бы мои родные не лезли в мою жизнь. А сейчас, столкнувшись со всем лицом к лицу, я жду волшебника на голубом вертолёте, который точно сможет всё и даже больше. Ну это только мечты, которые так ими и остаются.

В следующее утро я наконец-то узнаю то, о чём когда-то мечтала так сильно, что была готова буквально на всё.

Вторая полоска на тесте вырисовывается буквально через пару секунд, отчего нет никаких сомнений в том, что я беременна.

Только теперь вместо улыбки случается другое, на глаза наворачиваются слёзы. Острый страх пронзает тело насквозь. Теперь я понимаю, что становлюсь ответственной за этого ребенка, который уже развивается в утробе. И нет никаких гарантий, что я смогу обеспечить эту безопасность.

Сквозь слезы всматриваюсь в своё отражение. Складывается ощущение, что я похудела, а надо, наоборот, теперь набирать, чтобы ребёнку ничего не помешало развиваться по всем нормам.

Тест укладываю в мешочек, решаю что первым делом покажу Киру, как только возможность представится.

А она представляется очень скоро, что становится для меня полнейшей неожиданностью.

Просто через несколько дней Лёша говорит собираться и увозит меня под здание следственного изолятора. Ничего не говоря и не намекая, он устраивает нам встречу с мужем. Ну совершенно не так, как я на это рассчитывала. В машину подсаживается мужчина средних лет. Это происходит так быстро, что я не сразу осознаю, внезапно встречаясь с острым взглядом в зеркале заднего вида.

— Добрый день, Анна. Я ваш адвокат, и сегодня я буду представлять ваши интересы.

В смысле, мои интересы?