Глава 29

Аня

Когда синие и красные проблесковые маячки врубаются, я хватаюсь за горло, обхватив так крепко, что сама себе перекрываю кислород.

— Что происходит?

— Я сейчас остановлюсь, и мы узнаем. Но что бы ни случилось, ты садишься за руль и едешь к Архангельским, поняла? — суровый голос срезает кожу с меня на живую.

Глотнув вязкую слюну, киваю, а сама слежу за тем, как машина с проблесковыми маячками обгоняет нас, оттесняя на обочину. Кирилл съезжает и тормозит. Сзади нас поджимает бус, откуда врассыпную выходят вооруженные люди. Я отчетливо понимаю, что это по меньшей мере спецназ.

— Все хорошо, Нютка, не переживай, — утешительно улыбается, а водительскую дверь открывают, наводя оружие на моего мужа. Дыхание перехватывает, я в панике хватаюсь за ремень безопасности, ожидая, что я следующая.

Крик и шум сливается в одну какофонию звуков, что вытягивают жилы из тела. Агонией по коже проходится ужас, что накатывает с головой. Страшно. Захлебываясь в собственном ужасе, пытаюсь выйти, но дверь с моей стороны заблокирована.

Кирилла укладываются лицом в капот и надевают наручники, заводя руки за спину.

— Вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 105, части 2, и статьей 33 уголовного кодекса. Вы можете…

Дальше не слышу ничего, потому что мой ужас разрастается до бесконечности. Нет. Этого быть просто не может. Меня не трогают, ко мне ноль внимания, все потому что главный подозреваемый здесь только Архангельский.

— Аня, отправляйся туда, куда я сказал, сохраняй спокойствие. Во всем разберемся! — кричит напоследок, когда его уводят в бус, а первая машина уже срывается с места с работающими мигалками.

Стирая с лица слезы, я пересаживаюсь на водительское сидение и закрываю дверь, дрожа всем телом. Слежу за тем, как бус пропадает с поля зрения. Меня начинает мутить, а рвотные позывы душат.

Прикрыв лицо ледяной ладошкой, я пытаюсь сдержать острое желание вывернуть собственные внутренности, но все проваливается. Толкнув от себя дверь, я вываливаюсь наружу и выворачиваю внутренности, пока привкус желудочного сока не начинает разъедать гортань и горло.

Машины проносятся мимо с бешеной скоростью, почти также, как сейчас мысли в моей голове. Со скоростью света.

Так спокойно. Спокойно. Упираюсь ладонями в машину и делаю глубокий вдох. Затем выдох. Вдох. Выдох. Спокойно. Все будет хорошо. Это просто недоразумение, его продолжают ломать, а к этому обвинению он не имеет никакого отношения.

— Девушка, вам помощь нужна? — слышится со стороны, и я рывком поворачиваюсь, замечая седовласого мужчину, который выходит из машины и внимательно рассматривает меня. Наверное, я похожу на психичку, но и все равно сейчас.

Кусая губы, отрицательно машу головой.

— Нет, все хорошо, спасибо, — медленным шагом подхожу к водительской двери, сажусь и подстраиваю под себя зеркала и кресло. Только сейчас до меня доходит, что все в машине кричит о моем муже. Особенно сильно бьет запах одеколона, который одновременно успокаивает и будоражит.

Блокирую двери и настраиваюсь. По телу поднимается холод от ног и до макушки. Я не знаю, как получается доехать до дома Вики и Леши. На каких автопилотах я добираюсь, загадка.

А уже у дома меня встречает Леша, открывая дверь как только я глушу двигатель.

— Тебя не трогали? — первый вопрос заставляет кровь вновь хлынуть, а перед глазами картинки задержания. Взгляд у мужчины пугающий, он уже в курсе происходящего. Но так почему же он заранее не знал ничего?

— Его задержали, Леш.

— Уже в курсе. Успокойся. Это убойный, убойный не наш, у меня там корешей нет, меня не предупредили, млять! Это все липа, так что выдыхай, бобер, — похлопывает по спине. — Иди в дом, к Вике. Завтра назначим встречу, сейчас пока с адвокатами встречусь. Никуда из дома не выходить, парни на подхвате. Понятия не имею, какой у этих тварей будет следующий шаг.

А следующий шаг пугает ничуть не меньше предыдущего. И он наступает. Встретиться с Киром не представляется возможным. Снова и снова отказ, даже для брата. Даже для Архангельского Алексея Алексеевича.

А новостные ленты взрываются горячими заголовками, они колкие и явно заказушные, потому что все как на подбор и только тезисы слегка меняются. Нам отчаянно пытаются вбить голову только одно, что мой муж убийца, убийца девушки, у которой есть дети, он убийца, который оставил детей сиротами, а все для того, чтобы подставить своего оппонента и давнего врага.

В какой-то момент я откладываю планшет и больше не читаю, ведь голова скоро взорвется к чертовой бабушке.

Вика от меня не отходит и реально много сил вкладывает в попытки не допустить нервного срыва у меня, но я не позволяю себе садиться ей на шею. Это уже ни в какие рамки и отправляю ее к мужу со словами, что все хорошо, и я точно справлюсь, даже если позже кусаю подушку и срываю голос в ноль.

Ночи проживаю в кошмарах, поспать в итоге не получилось ни разу с момента задержания Кирилла, хотя я правда пытаюсь все разы. Все время заставляю. Снотворные не пью, хоть Вика и рекомендует, но я понимаю, что это кривая дорожка, на которую я пока вступить не решаюсь.

Но есть еще кое-что…

Меня постоянно мутит, и это толкает на определённые мысли, которые я пока стараюсь не допускать. В условиях таких стрессов это не самое удачное время, потому что я просто не выношу этого ребенка, который мне нужен по факту как воздух.

— Это что за киндза-дза, Фрост? Почему так происходит? Узнай немедленно, где мой брат! — кричит в трубку «спецназ», как называет его Вика. Я случайно подслушиваю обрывки фраз, когда спускаюсь ночью попить воды. И тут же сворачиваю обратно, но все-таки остаюсь услышанной.

— Подслушивать нехорошо, Аня. Иди сюда.