Глава 36

Кирилл

Он сидит передо мной и наглым взглядом мажет по лицу, ухмыляясь, скалясь, периодически посматривая в смартфон.

— Я вот подумал, мы ведь можем дружить. Почему нет? Какой смысл бодаться как козлам? — подмигивает мне, слегка наклоняясь вперёд.

Какой смысл? Смысла много, например, прокрутить твою башку в мясорубке. Почему же без смысла?

— Ближе к телу, — хмыкаю, переводя взгляд в окно. А там зима. Сама настоящая с несущимся на тебя ветровым потоком вперемешку со снегом. Что аж кожу щиплет.

— Раз ближе к телу, тогда ближе к телу. Кир, я тебя убирать не хочу, но ты меня вынуждаешь. Лезешь, куда тебя не просят, воду мутишь, палки мне в колеса вставляешь. Я жить дружно мало кому предлагаю, так что на твоём месте, аж бегом согласился бы. Это наш последний разговор, на размышления даю тебе час, — высокомерная речь заканчивается, когда мой “благодетель” встаёт и протягивает руку.

— В память о твоей прекрасной маме мы могли бы закопать топор войны и жить так, как нам хочется. Забыв старые обиды.

Вот же ж сука, думает, что сможет надавить, что сможет продавить вернее.

Я что, похож на идиота, у которого одна извилина и та в желудок ушла?

Нет, он чувствует панику, вот потому и пришел. Прибежал даже. Во многом потому, что он думает, будто бы теряет контроль над ситуацией.

Боится прихлопнуть сразу, ведь понимает, что я не простак, я наверняка мог придумать план на случай своей скоропостижной смерти.

Я ведь продумываю шаги наперед, собственно, как и он.

В этом мы с ним поразительно похожи, отчего ненависть только возрастает. Мы ненавидим в людях свои пороки.

— Ты ведь знаешь мой ответ, какой смысл предлагать? — хмыкаю, в голове прокручивая весь план и по конечный исход.

Желание убивать усиливается, оно настолько сильное, что сводит конечности.

— Ты уверен? И даже о жене своей не беспокоишься? Она у тебя очень красивая, нежная, невесомая. Мне нравится, — всматривается в меня взглядом-пиком, пока я заставляю себя замереть на месте.

Сейчас бить его — не вариант, но в душе желание разливается лавой. Чешутся кулаки. Встать и уговорить в рожу.

— А я тебе шанс даю, последний, — бросает на меня последний взгляд, полный презрения.

Себе шанс дай, ублюдок. Тебе он пригодится больше, чем мне. Усмехаюсь и отворачиваюсь.

Суд через несколько дней, и нам нужно до слушания исполнить намеченное.

После “милой беседы” меня неплохо отделывают в камере. Связывают и отбивают до состояния “нестояния”.

Сплюнув кровь, улыбаюсь. Это бессилие, а бессилие — это предвестник падения.

— Привет тебе просили передать, — говорит мой сокамерник. — Вот передаю, — хмыкает он, нанося удар в челюсть.

Прекрасно, это наглядно показывает суть. Наглядно для суда.

Боль разливается по лицу и телу. Пепел глазами стоят кадры последнего разговора.

Нам нужно ускорятся.

С каждым днём ситуация становится все менее привлекательной.

Брат приходит на следующий день, видит мое состояние. Недвусмысленно смотрит, переводя взгляд на синяки и ссадины.

— У нас почти все готово, можем начать завтра.

— Отлично, работаем. Аня как? — заплывшими глазами смотрю на Леху, а он хмыкает.

— Плачет по ночам, ну а куда ей плакать в ее состоянии? — стучит по столу пальцами.

Замираю.

В каком ее? Вопрос не задаю, но по выражению лица брата, понимаю…он сказал лишнего.

— Не сказала тебе, — продолжает угрюмо, сжимая губы а прямую линию.

Желваками играет, взгляд в сторону отводит. Черт.

Новость сбивает с ног, буквально пригибает чем-то тяжёлым по затылку. Уши заливает бетоном. Сдуреть…

Улыбаюсь разбитыми губами и чувствую, как в груди разливается тепло. Радость прошивает тело насквозь, аж не верится, что со мной происходит.

Я уж точно не заслужил так много счастья. Тру лицо и от лыбы, что растягивает рожу, шиплю от боли.

— Молчи, она, наверное, хотела подарок сделать, млять, ну что я за идиот! — хлопнув себя по лбу, спрашивает брат, а я радуюсь, как ребенок.

Воодушевление такое зарождается, что о негативе и думать как-то не хочется.

Жить хочется, да. Сражаться хочется, да. Теперь сильнее.

— Он на Аню намекал, сделай все, чтобы она в безопасности была.

— Обижаешь, да? У меня все в безопасности, и моя жена, и твоя. Так что успокойся.