Глава 5

Аня

— Ну почему же? Глеб, ты бракоразводным процессами занимаешься? — бросаю грозное, чувствуя, как щеки начинает обжигать. Понимаю, что Кир в шаге от того, чтобы схватить меня и вынести отсюда.

В импульсивности своего мужа у меня сомнений нет никаких.

Сердце отбивает чечётку, пока я произношу слова, что в горле комом застревают. Приходится приложить усилия.

— Прекрати паясничать, Аня, — он делает рывок ко мне, но парни из охраны тут же толкают в противоположную сторону, и теперь начинается потасовка. Горский закрывает меня собой и спиной толкает в сторону.

Я не вижу того, что происходит, но отчётливо слышу отборную брань и звуки ударов. Что-то падает на пол и разбивается, посетители вокруг кричат, а мои уши медленно заливаются бетоном. Звук стекла самый громкий.

Я делаю шажок в сторону и напарываюсь на укол стола, отчего мгновенная боль расползается по бедру, но зато я вижу, что все здесь точно живы и почти здоровы, если не считать расквашенной губы мужа и подбитых челюстей телохранителей.

— Смотри, я тебе обрисую вкратце перспективы, — муж снова толкает одного из парней от себя слизывая кровь с разбитой губы. — У меня самооборона, а у тебя нападение. Мы в разных весовых категориях, чтобы протягивать свои хилые ручонки на меня.

Секьюрити подоспели вовремя и уже развели мужчин по разным углам.

Глеб по-прежнему меня закрывает собой, а затем и вовсе перехватывает за руку и в сторону оттаскивает.

— Жену мою отпустил, — рычит мне в спину, отчего коленки подкашиваются.

Глеб опять встаёт впереди меня и совершенно спокойным голосом произносит:

— Ты сейчас не в себе, успокойся, и потом вы поговорите. Но в данный момент ты можешь сделать только хуже, зачем оно тебе надо, Кир? — смеющийся голос Глеба меня не успокаивает, даже больше, меня начинает потряхивать.

Кирилл делает шаг ко мне и вырывает руку из захвата Горского, почти бережно уложив мои ледяные пальцы в свою теплую широкую ладонь.

— Не трогай меня.

Стараюсь не смотреть в полыхающие чистым гневом глаза. Нет ни единой мысли, как он с этим справляется сейчас, но подобное я видела лишь однажды…когда на меня напали возле дома, и он меня защищал.

Мне было девятнадцать. Сейчас я старше и должна быть…опытнее, но на деле нет. Кажется, я все та же девятнадцатилетняя девчонка, влюбившаяся в плохиша раз и навсегда.

— В твоих интересах сейчас выйти со мной через эту чертову дверь на улицу, сесть в машину и пару минут помолчать.

Парни, приставленные отцом, тоже подходят и грядет вторая часть марлезонского балета. В виске начинает стучать. Мне приходится очень медленно моргать, чтобы не причинить себе больше боли. Перед глазами все плывет.

Это может закончиться реально плохо.

— Ребят, все хватит, мы поговорим, и я приеду к отцу. Только на таких основаниях сдвинусь с места, — вскидываю воинственный взгляд на мужа, и он встречает его почти также, как и до этого, вот только на самом дне темных глаз читается что-то новое, но ухватить за хвост не получается.

— Я буду в порядке, — заверяю парней, а внутри совершенно не чувствую спокойствия. Мурашки табуном проносятся по телу, и все что остаётся — пытаться держать лицо. Я понятия не имею, зачем я понадобилась мужу, если у него и без меня все настолько хорошо.

Но есть кое-что, в чем я абсолютно уверена. Это…если не позволить Кириллу сделать так, как он хочет сейчас, могут полететь головы

— Аня, Кирилл, давайте разойдемся мирно и без приключений, — предпринимает последнюю попытку наш универский товарищ.

— Черта с два мы просто разойдемся, — вторит муж и ведёт меня за собой.

Все вокруг с интересом наблюдают, как мы шагаем по битому стеклу. Некстати в голову прилетают никому сейчас ненужные ассоциации. Словно вместе идём по разбитой семейной жизни, склеить которую не получится. В груди что-то лопается.

На улице моросит дождь. Кир скидывает с себя пиджак и накрывает меня, ускоряя шаг. Мне важно сейчас не вдыхать запах родного одеколона, чтобы лишний раз не обманываться. Это все совершенно не то, о чем я могу думать. Я видела достаточно. И понимаю если не все, то почти все.

Вот только что делать, если воспоминания врываются в мозг потоком, обезоруживая. Когда-то мы так бежали в сторону дома, а когда-то он меня нес, переступая лужи, все лишь бы я не намочила ноги и не испортила модные туфли.

Тех туфлей давно нет, как и старой машины студента-плохиша.

Мы изменились, и эти изменения не сыграли на руку нашему браку.

Пассажирская дверь открывается, и я первая сажусь на заднее сидение, следом — Кир. Створка между водителем и пассажирами медленно поднимается. Машина трогается, а рука Архангельского касается моей ладони. Веду мутным взглядом по длинным пальцам и сбитым костяшкам…на безымянном обручалка, но в этот раз это приносит лишь саднящую боль.

— Только у тебя получается так мастерски меня довести до ручки, — звучит угрюмое.

Я сдерживаюсь из последних сил, прикусывая губу. Взгляд отвожу в сторону. В салоне резко становится жарко, хотя работающий климат был явно изначально.

Щеку обжигает от внимания, которым ее опаливают.

Кир протягивает ко мне руку, обхватывает локоть и тянет на себя, следом вовсе поднимает и сажает на сверху. Я не успеваю скоординироваться, как уже вижу разбитое лицо перед собой. Охаю, выдыхая спертый в лёгких воздух. Глаза в глаза. Кир ведёт ладонью по бедру, талии…будоража.

— Теперь поговорим, — взгляд опускается на мои дрожащие от волнения и близости с мужчиной губы.

Я упираюсь ладошками в широкую грудь, под которой чувствуются литые мышцы. Мой муж занимается в зале, много и часто, впрочем, как и я, так что у меня с фигурой, возможно даже получше, чем у той девушки с видео. Голову в сторону веду ровно в тот момент, как Кирилл резко приближается ко мне, проезжаясь губами по скуле.

Глаза закатываются от ненужного наслаждения. Нет. Это так быть не должно.

Из горла вырывается протест.

— Нет. Не Думай, пожалуйста, что теперь все хорошо, стоит только коснуться. Это не так, — сипло шепчу, но ладонями он уже перехватывает мою голову. Разряд тока проходится по телу, до основания пробирая меня.

— Мы можем обсудить все вопросы, и эта проблема перестанет быть ею, — упирается лбом в мой и заставляет дыхание сбиться. Губы в сантиметре друг от друга. Тело горит огнем.

Прикрываю глаза, а Кирилл вперёд тянется, отчего я назад отскакиваю, осознавая, что мы всё-таки соприкоснулись.

— То что ты видела — это подстава, я ни с кем не спал.

Он смотрит на меня так, что я в шаге от того, чтобы поверить, вот только присланные ранее фото снова распаляют в груди огонь. Усмехнувшись, я делаю попытку ссадить на соседнее сидение свое ослабевающее в умеющих распалять руках тело, но муж надавливает ладонями на поясницу, заставляя меня вернуться в исходную точку.

— Мы вместе семь лет, семь лет, Аня. За семь лет ты должна была понять, что меня ведёт только от тебя, — грубо произносит он.

Атмосфера в салоне накаляется, машина начинает ехать быстрее. Отголосками в сознании рождается мысль, что он меня сейчас увезет куда-то и закроет, умело сыграв на моих чувствах. А я, дура, позволила этому случиться.

— Я тоже не думала, что на седьмой лет брака я вместо мужа буду видеть экран смартфона, где будут его фото из новостных сводок, а вскоре ещё и увижу, как именно он проводит свои рабочие встречи с людьми, чьи морально-этические нормы далеки от идеала. В окружении молодых и красивых.

— Все ясно. Я предупреждал тебя, что некоторое время меня будет меньше дома, и помимо прочего, я просил мне верить и подавать патроны, а не сбегать при первых трудностях, — шипит в лицо, удерживая за подбородок.

— Тебя нет три года, Кирилл. Ни в чем тебя нет, с тех самых пор, как ты стал тем, кем ты стал.

— Не помню, чтобы ты сопротивлялась новому дому, отдыху, машине, всему, что у нас есть без участия твоего отца.

Ухмыляюсь, с ужасом понимая, что он будет крыть не только этим.

— Я хотела быть замужем, Кирилл, за человеком, которого люблю. Не за деньги, дом, подарки и отдых, на который, кстати, мы всегда планировали ехать вместе, но затем все менялось в последний момент. Тебя я больше не вижу и не слышу, ты живёшь как будто отдельно от меня. А я детей хочу, Кирилл, понимаешь?

Голос ломается на этой фразе, потому что я просила. Я давно просила его о ребенке, как будто обязана унижаться ради этого. В груди противно ноет, а взгляд Кирилла заостряется.

— Я помню, планировал это после решения некоторых вопросов, — звучит от него, и я на части разламываюсь. Он планировал. Я так часто это слышала, что, кажется, успела выучить наизусть все его планы. Вот только никогда не было "мы".

— Кирилл, услышь себя!! Ты планировал, ты решил, ты и только ты, а где во всем этом я? Мне больно, и я живая, но в твой системе ценностей я нахожусь где-то после работы, встреч, клиентов, компаньонов и прочих. Понимаешь? У нас даже близость по чёткому графику, раз в две недели, но ты не волнуйся, я прекрасно уяснила, что в этом вопросе больше тебя не интересую.

Муж ухмыляется, ведёт рукой по внутренней стороне бедра.

— С этого надо начинать, и я мигом исправлюсь, — низким голосом произносит, впиваясь в мою шею губами.