Глава 35

Глава 35

Айдар

Татьяна Петровна поставила перед нами пузатый узорчатый чайник, две чашки и вышла. Приподняв крышечку, я заглянул внутрь и с удовольствием вдохнул аромат молочного улуна. Миша большой ценитель хорошего чая. Партнеры из Китая поставляют ему самый лучший.

Я поднял чайник, налил в чашку и тут же вылил обратно. Проделал так еще четыре раза. Несколько проливов идут чаю только на пользу. Коротко глянул на Мишку. Откинувшись в кресле, он пощипывал подбородок и внимательно читал бумаги, которые я ему принес. Перед этим кратко объяснив, чего от него хочу.

Сливочный аромат стал гуще, и я разлил первые порции. Никакой кофе не сравнится с чаем, в этом мы с Михаилом были единогласны.

– Повтори, - уставился на меня Миша. – Я, может, ослышался.

– Не ослышался, - я не отвел взгляда. – Я хочу развестись. Быстро и максимально чисто с финансовой точки зрения. Готов на серьезные отступные. Сделай так, чтобы Лаура не смогла отказаться.

– Отступные… - Миша снял очки и потер переносицу. – Айдар, мы знакомы сто лет. Я знаю всю твою историю. Весь твой путь. Знаю, как и почему ты женился на Лауре. Она преследовала свои цели, ты свои. Никто не был в обиде. И теперь ты ломаешь эту прочную систему. Почему?

Вопрос повис в воздухе. Я знал, что Мишка не ждет мгновенного ответа. Он мой друг, видел все мои взлеты и падения, всегда подставлял плечо и прикрывал спину юридическим щитом.

Я помолчал, покручивая на столе чашку и, вздохнув, снова посмотрел ему прямо в глаза.

– Я встретил женщину.

Миша ждал продолжения, но пауза затягивалась.

– Женщину… - наконец повторил он. – И что в ней такого? Молодая? Яркая? Еще одна Лаура, только посвежее?

– Нет! – вскинулся я. – Она… особенная. Такая же, как Алсу. Она свет, понимаешь.

Мишка кивнул. Быть может, вспомнил, как моя бабушка объясняла, что означает это имя. Розовый цвет или вода, но только не просто цвет, а в отражении первых лучей солнца на воде.

– Ее зовут Анна. И я… не могу подойти к ней, как женатый мужчина, прячущийся по углам. Только свободным. Чтобы всё было честно. Она другого не заслуживает.

Миша присвистнул, медленно надевая обратно очки. Крутнул головой, понял, что спорить бесполезно.

– Мишка, долго объяснять… У меня нет никакого романа,- я развел руками. – Мы виделись два раза. Она может вообще не захочет больше со мной разговаривать. Но и с Лаурой я больше жить не могу.

– Но ты же знаешь, Лаура не отпустит тебя просто так. Даже за деньги. Для нее это будет война. Ты это понимаешь?

– Понимаю, - неохотно отозвался я. – Поэтому я и пришел к тебе. Чтобы война была хотя бы по правилам. И чтобы жертв было поменьше.

Михаил поджал губы, понял, что я говорю о родителях. Лаура не остановится ни перед чем. Человеческие души для нее – пыль.

– Ну хорошо… А она… твоя Анна... она в курсе твоих наполеоновских планов?

– Я скажу. Поеду к ней. Хочу, если что-то получится, чтобы не было лжи с самого начала.

Мишка усмехнулся, и на мгновение превратился в того лопоухого второкурсника, которого я впервые увидел в общаге. Шагал себе на третий этаж к Витальке, вместе потом на концерт собрались, а тут картина маслом. Долговязый, худющий крендель, очки на нос сползают, непомерный шарф окутывает шею, как раковина улитки. Было ощущение, что еще миг, и голова полностью скроется в этом убежище.

Вцепившись в картонную коробку, напоминающую посылку, бедолага пытался отбиться от трех старшекурсников из соседнего общежития. При этом очкарик что-то бормотал про основы гражданского права и грабеж.

– Смирись, ботан, - ржал ему в лицо один из оголодавших грабителей. – И отдай по-хорошему. Что тебе, тушенки, что ли жалко?

Троица загоготала, отталкивая паренька к лестничному пролету. Коробка в его руках заходила ходуном.

В чужие разборки лезть не хотелось. Я подождал, когда студенты снова подвинут жертву к подоконнику, и хотел уже пойти дальше, но неожиданно столкнулся взглядом с несчастным. В его глазах не было страха или мольбы о помощи. Только отчаянное, непробиваемое упрямство принципиального идиота. Не отдам, мол, и всё.

Я будто увидел свое отражение. Не сказав ни слова, подошел и встал рядом с парнем.

– Тебе чего? – удивились грабители.

– Ничего. Не лезьте к нему.

– С какого перепугу? – весело присвистнул предводитель. – А если полезем?

Я слегка пожал плечами. Драться, конечно, не хотелось. Еще напишут в деканат жалобу, но не бросать же этого ботаника с такими же, как у меня глазами. Нас двое, их трое – почти паритет. То, что ботаник в стороне не останется, я уже понял. Замашет длинными ногами, руками, как мельница, я пару приемов применю, глядишь, и справимся. Ну или вспугнем. Всё-таки они здесь на чужой территории.

Троица переглянулась, старший почесал затылок, ухмыльнулся, достав из кармана пачку сигарет.

– Ладно. Фиг с вами. Пошли, парни…

Вразвалочку они начали спускаться по лестнице. На ходу попытались схватить какую-то девчонку за руку, но она так мастерски их отбрила, что им оставалось только громко заржать и идти дальше.

Спасенный, поставил коробку на подоконник и, поправив очки, повернулся.

– Спасибо. Хотя, с юридической точки зрения, можно было составить акт о попытке…

– Айдар, - сунул я ему руку.

– Михаил.

– Акт составить… Они тебя бы с лестницы спустили. Лежал бы в гипсе вместо сессии.

– Принципы важнее. И законы тоже, - буркнул Миша.

С тех пор мы стали почти неразлучны. Мишка знал и понимал меня, как себя.

Вот и сейчас он посматривал одобрительно. В его картине мира я, конечно, рехнулся, но хотя бы ожил. Перестал функционировать, как запрограммированный робот и стал похож на человека.

– Ладно, безумец. Начну готовить документы. Но не расслабляйся…

Он не договорил, а я и так всё понял. Кивнул, скупо улыбнулся и, похлопав его по плечу, вышел.

Я мчался по дороге от аэропорта, и эта гладкая черная полоса казалась мне единственно верной прямой на карте моей жизни. Наконец-то всё стало предельно ясно, словно мне, блуждающему в тумане, выдали компас, и спустя много лет я смог нащупать верное направление. Увидеть смысл своего долгого и странного путешествия.

Только бы она оказалась дома. Только бы не спряталась, - билась в затылке единственная мысль.

Я нашел ее дом, как будто приезжал сюда много лет. Мне даже не понадобился навигатор. Заглушил двигатель и несколько секунд сидел в тишине, собираясь с духом. Подойдя к калитке, заметил, что она приоткрыта: значит, Анна точно дома!

Согнутые пальцы задержались у двери. Я постучал, чувствуя, как замерло в ожидании сердце. Ничего. Не может быть! Там она. Знаю, чувствую. Я постучал снова, уже настойчивее. Дверь неохотно приоткрылась, и я увидел знакомый силуэт.

– Анна, здравствуйте… - начал я.

Она не ответила, а я без спроса шагнул вперед и оказался в небольшой прихожей, в углу которой стояла большая корзина и решетка для гриля.

– Простите, что я так врываюсь, но…

Анна шевельнулась, подняла руку и щелкнула выключателем. И я увидел. Не было больше тех роскошных, непослушно завивающихся волос. Вместо них короткие, неровные, тонкие прядки. Свет выхватил бледную кожу головы и проглядывающие то тут, то там проплешины.

Анна стояла, вздернув подбородок, будто ждала, когда в нее полетят камни. Лицо отстраненное, казалось, ей всё равно, и только слегка подрагивали губы. Словно готовились выдержать удар.

Резким разрядом тока пронзила тревога. Что с ней? Заболела? Мысль о ее беде пронзила острее любого страха. Но я с собой справился. Она и так ждет, что я убегу. Смотрит с вызовом.

Я не отвел взгляда, стараясь, чтобы она всё поняла правильно. Не подумала, что я испугался. Сделал шаг вперед.

– Аня…нам нужно поговорить.