Глава 37

Глава 37

Наташа

Такси притормозило у здания аэропорта, и я, бросив рюкзак на заднее сиденье, впорхнула в салон. Прищурившись, опустила защитный козырек. Родной город порадовал солнечной и теплой погодой. Хотя обычно начало апреля еще может огорошить снегом или самой настоящей метелью. Но сегодня на небе ни тучки. Добрый знак.

Выехав за шлагбаум, водитель прибавил скорость, и украшенный желтой полосой с шашечками «Солярис», резво помчал меня к отцу. Сначала заеду к нему, а потом к маме. Это благодаря Лауре я решилась приехать поговорить.

– Твоя мама, наверное, скучает по тебе? – спросила на днях Лаура. – Я не представляю, если бы мой Тимурчик куда-то уехал. Отец хотел отправить его в Малайзию, но я не позволила. А ты? Как ты решилась уехать из дома?

Лаура сидела напротив на низком диване, закинув нога на ногу. Мягкие шелковые брюки цвета пыльной розы и просторная блуза необыкновенно изящно подчеркивали фигуру. Она сделала еще один глоток травяного чая и, потянувшись, поставила тончайшую фарфоровую чашечку на столик.

Я подобралась. Это была не обычная светская беседа из вежливости, а очень доверительный разговор. На равных.

– Мне понравилась Казань. И захотелось больше самостоятельности.

Лаура кивнула, а я очередной раз залюбовалась обстановкой их дома: особенно меня восхищали бронзовые птицы, выполненные очень достоверно, они будто прислушивались к нашей беседе. Я радовалась: вот, я почти уже своя. Лаура меня привечает даже без Тимура. В груди разлилось что-то теплое, обволакивающее, как нагретое молоко с медом. Я смело посмотрела Лауре в лицо, чуть улыбнувшись. Спину держала прямо, ноги скрещены в лодыжках, никаких широченных джинсов, Лаура как-то упомянула, что это одежда для плебеев, поэтому сегодня я надела строгое шерстяное платье. Очень переживала, чтобы на черной ткани не дай бог, не было перхоти. С волосами, вроде, полный порядок, но всё равно перед Лаурой страшно. Она как будто в микроскоп разглядывает, требуя безупречности.

Делая вид, что разглаживаю платье, я постаралась незаметно вытереть об себя вспотевшие ладошки.

– Тимуру нужна такая девушка, как ты. Самостоятельная. Он… - Лаура деланно вздохнула, - он такой несобранный. Мне кажется, ты его дисциплинируешь.

Она наклонилась и потрепала меня по руке. Я смущенно опустила ресницы, не хотелось, чтобы она заметила в глазах радость. Лаура болтала со мной, как с союзницей, и это невероятно льстило.

Хрупкой слезой задрожали бриллианты на ее запястье. Я сглотнула: боже, как же я хочу иметь такие же драгоценности, окружить себя безупречной, но не кричащей роскошью, получить все атрибуты той жизни, о которой даже не смела мечтать.

Я ведь думала, что буду жить, как родители. Не перебиваться с копейки на копейку, но и не сорить деньгами. Всё будет предсказуемо и понятно. Учеба, работа, потом семья с кем-то примерно такого же круга. Но тут судьба подбросила мне невероятный шанс! Я вытянула счастливый билет в лице Тимура. И нужно быть полной дурой, чтобы упустить эту возможность.

– Но о родителях забывать нельзя, Наташенька. Семья – это самое главное, - назидательно поучала Лаура.

Я кивала, думая, что придется поехать к маме, помириться, объяснить ей, что волнуется она зря, у нас с Тимуром всё хорошо, а его родители меня приняли. Так будет безопаснее.

Такси притормозило у дома. Поднимаясь в квартиру, я размышляла: как странно, столько лет мы прожили здесь втроем, а теперь мама отдельно, папа – отдельно. Вздохнула: как же это всё не вовремя. Лаура зациклена на семье и отношениях между родственниками, развод для нее катастрофа, а тут я со своими новостями, что у меня родители не сумели сохранить брак. Ужасно.

Звонить в дверь не стала, открыла своим ключом и обмерла. Из спальни раздавались такие охи и ахи, шлепки и рычание, что я покраснела. Даже у нас с Тимуром всё не так страстно.

Пришлось тихо выскользнуть на площадку и нажать на кнопку звонка. Потом еще раз и еще.

– Дочка? Наташа? - выпучил на меня глаза отец, открывая дверь. – А… ты чего без предупреждения?

– Вообще-то, это и мой дом тоже, - сказала я, заходя в прихожую.

Пока отец застегивал рубашку и приглаживал волосы, из спальни показалась Яна. Расплылась в улыбке, завязывая поясок халата.

– Наташа! Привет. А мы тут… вздремнули.

Угу, слышала я, как вы дремали, - хотелось съязвить мне, но я сдержалась.

Уже потом, сидя на кухне, когда пили чай, отец начал оправдываться, что с квартирой пока вопрос так и не решился, крупная сделка сорвалась, но все договоренности в силе и к лету обязательно что-нибудь получится.

– Да не парься ты, пап,- я откусила пирожное и пошевелила пальцами, стряхивая крошки. – Я у Тимура живу. Квартира просто супер! Так что пока квартирный вопрос сам собой решился. А может, больше и не встанет этот вопрос никогда.

После шикарных апартаментов Тимура, любая однокомнатная квартирка в Казани покажется мне халупой.

– Ладно, пап, я поехала к маме. Она на меня обижается, я ей подарочек привезла. Посидим, поболтаем, потом к бабушке заеду, а завтра утром обратно в Казань.

– И дома не побудешь? – состряпал неискреннее огорчение отец.

Я усмехнулась, глядя как он вьется вокруг Яны. Она чувствовала себя в квартире полной хозяйкой. Причем явно не просто в гости заехала – подремать. Она здесь живет. В прихожей и комнатах я заметила ее вещи, на кухне всё по-другому расставлено, в ванной ее косметика, на сушилке – белье и футболки. Бросилась в глаза дорогая кофемашина и новая техника – а мне отец перевел в этом месяце меньше денег. Сказал, что временные трудности, чуть позже подкинет. Хорошо, Тимур у меня есть, а то пришлось бы не доставку заказывать, а самой макароны варить. А еще маникюр, спа-салон, массаж с обертыванием.

– Дашь на такси? – спросила я, обуваясь.

Отец молча перевел пару тысяч и, поймав мой взгляд, пробормотал:

– К концу недели еще пришлю. Давай, осторожнее.

Он обнял меня и поцеловал в макушку. Яна, не отрываясь от стены, помахала рукой и вернулась на кухню. Отец нетерпеливо мялся, готовясь закрыть за мной дверь. Мне стало неприятно: такое ощущение, что меня выпроваживают из собственного дома.

Наглая такая, - с неожиданным раздражением подумала о Яне. – Не успела мама выехать, а она уже заселилась. И отец, по все видимости, только рад. Бегает вокруг нее, как собачонка. Противно смотреть. В глаза своей Яночке заглядывает, боится не угодить. С мамой он так себя никогда не вел. Да и я как будто побоку. Про учебу не спросил, хотя раньше ему было интересно, к переезду к Тимуру тоже отнесся, как будто так и надо. Раньше бы начал воспитывать, что не о том я думаю, что главное занятия, а не любовь. А тут мне показалось, даже выдохнул с облегчением, когда понял, что приехала я не квартиру требовать.

Стало мне как-то грустно и неуютно. У Тимура такая хорошая семья, Айдар Камилевич машины дарит, Лаура всегда обнимает, целует и поправляет капюшон, а у меня – отец от Яны не отлипает, а мама… Зациклилась на себе и своих страданиях. Неизвестно еще, как сейчас меня примет.

Я недовольно поджала губы. Не хочется первой идти на примирение, но надо. Мне вообще сейчас нужно быть очень внимательной и осторожной, чтобы ненароком, из-за какой-нибудь глупости не разрушить стеклянную дорожку, что ведет меня к хрустальному замку. Каждый шаг должен быть выверен, каждое слово или действие сто раз обдумано.

Раз Лаура так ценит семью – я покажу ей, что у меня с родителями сохраняются прекрасные отношения. Даже несмотря на развод. Эту тему можно вообще замять. На свадьбу-то они всё равно вместе приедут.

При мысли о свадьбе я повеселела. Хоть бы получилось, хоть бы всё получилось! – отчаянно и горячо пожелала я, глядя на проносящиеся мимо коттеджи.

Поездка меня слегка укачала. Я поскорее выбралась на свежий воздух, глубоко вдохнула смолянистый аромат сосен, долетевший от рощицы, и недовольно обошла здоровенный внедорожник, припаркованный прямо у наших ворот.

Чей-то гость? Или к маме кто-то из ее друзей-коллекционеров заехал? Некстати, конечно. Я хотела с ней наедине поговорить. Перехватив удобнее пакет с ее любимыми пирожными, пошла по дорожке к дому.

Дверь была приоткрыта. Мама так делала всегда, как только становилось теплее, она старалась чаще проветривать, потому что в прихожей за зиму становилось сыро.

Вдохнув поглубже, я растянула в улыбке губы и, шагнув внутрь, приготовилась закричать: сюрпри-и-и-и-з! Мама выглянет на голос, я обниму ее, попрошу прощения, а потом мы будем пить чай, и я расскажу ей всё о Тимуре, о его замечательной семье, о их большом доме, где меня принимают и всегда рады. Мы помиримся, и всё будет хорошо!

Но никакого сюрприза не получилось, потому что я сразу поняла, что мама не одна. Я поставила пакет на табуретку, собралась пойти в кухню, но замерла на пороге. Знакомый до боли мужской голос звучал слишком громко, с проникающими в душу интонациями.

– С того самого дня, как я тебя вот здесь увидел, я думаю только о тебе. Это не флирт. Я хотел бы, чтобы между нами было что-то большее. Но только если ты этого тоже захочешь. Если нет – я пойму и приму. На решение о разводе это никак не повлияет. Оно уже принято. И оно не зависит от твоего ответа, Аня.

Обмерев, я сделала несколько шагов и остановилась. За неплотной занавеской из бусин показалось мамино лицо, и когда она отодвинула рукой нити, я увидела Айдара Камилевича, сидящего за столом.