Глава 40

Глава 40

Айдар

Всё происходило ровно так, как я и предполагал. Лаура сыпала штампами, которые должны были растопить мое сердце, но отскакивали горохом. Поняв, что сегодняшняя ее атака отражена, она, всхлипывая и покачиваясь, ушла в спальню. Там, я больше чем уверен, уже не рыдает, а хладнокровно прикидывает план военных действий. Возможно, даже собирается через отца найти адвоката.

Мысль о родителях заставила поморщиться. Надо было ее попросить… И тут же усмехнулся, глядя в темный сад: попросить Лауру не трогать стариков. Смешно. С тем же успехом можно просить гадюку тебя не жалить.

Никакого облегчения этот разговор не принес, только свинцовую усталость. Да я и не ждал.

Она не слышит, - думал я, разглядывая блики фонариков. – Вообще. Сыплет словами-призраками, за которыми нет ничего живого, только статус и страх, что будут обсуждать. Я пытался быть честным, а она восприняла это как личное оскорбление.

В голове снова возник ее истеричный тон: я всё делала для семьи, я принимала гостей, дом – полная чаша… И ни слова, что всё это делалось не для семьи, а для проекта «Лаура Тагирова». И цена моего бегства из этого проекта будет высокой. Но сам виноват. Затянул…

Я вздохнул. Есть слабое оправдание: я же не знал, что встречу Анну. Хотя в последний мой приезд она попыталась меня отпугнуть. Обнажила свое единственное, и как она думала, несокрушимое оружие. Свою уязвимость.

Но я не видел уродства, я видел только ее лицо. Ее глаза. Широко распахнутые, испуганные, но с искоркой вызова. Я увидел нежную открытую шею, идеальную форму головы. Я помню, как подумал: «Да она прекрасна! Зачем она прячется?»

А потом Наташа… Был уже поздний вечер, когда я решился позвонить из отеля. Хотел узнать, чем завершилась их встреча.

– Мне кажется, она слышала. Была такая странная и всё смотрела… так, будто проверяла что-то. Рассказала, какой у тебя замечательный сын. И семья.

– Но это лишь красивый фасад, Ань. За ним пусто, - с нажимом ответил я.

Она молчала, но я чувствовал, что она мне верит.

– Но Наташа с Тимуром… И он тоже будет не в восторге. Сложно всё, - Анна вздохнула.

– Сложно… - эхом отозвался я. – Прости.

– Может…

– Нет, Аня, - перебил я, догадываясь, что она хочет предложить. – Я же сказал: я разведусь в любом случае. Даже если просто буду потом жить один. Я это делаю не из-за тебя. А ради возможности быть с тобой. Если ты позволишь. Если бы ты не появилась, я так и продолжал бы тихо плыть по течению.

– Но ты же почти меня не знаешь, Айдар, - тихо возразила Анна.

– Да, мы мало знаем друг друга. Но мне достаточно. Я знаю, что тишина, которая между нами возникала, меня не пугает. И это для меня дороже всего. Что касается Наташи… Я надеюсь, она нас поймет.

В трубке раздался тяжелый вздох. Я не хотел лезть в душу, но стало ясно, что не всё так просто. Сам понимал, что рикошетом гнев Лауры может задеть и Наташу. Многое зависит и от Тимура. Как он отреагирует? Не хочется, чтобы Лаура поставила его перед выбором. Поэтому буду тянуть до конца, скрывая, кто такая Анна. Может, Лаура примет ситуацию и успокоится.

Вспомнил, что не позвонил Михаилу.

– Алло, Миша. Поговорили. Всё именно так, как мы и предполагали. Никакого диалога. Так что… у тебя полный карт-бланш.

Вот так. Хотел прийти к Анне свободным, а приду с ворохом проблем и шлейфом от скандала. Хотя она так далека от этих кругов. Мне придется тоже дистанцироваться. Перееду в Питер, займусь кластером, потихоньку всё уляжется.

Утром Лаура к завтраку не вышла. Казалось, воздух потрескивал от разрядов, которые, пронзая балки и стены, концентрировались внизу, вокруг меня. Тишина, царившая в доме, не успокаивала. Наоборот, она словно предупреждала: готовься.

Так затихает океан перед цунами. Отползает вглубь, чтобы через несколько минут вздыбиться мощной волной и снести всё живое.

Я взглянул на часы. Перед офисом хочу заехать к родителям. Надо опередить Лауру. Мысленно уже несколько раз отрепетировал этот тяжелый разговор, но понимал, будет трудно. Особенно с отцом.

На полпути к их дому раздался звонок от главы совета директоров. Я чуть не выругался: тут нельзя не ответить, по всей видимости, дело серьезное. Нехотя нажал на панель. Выслушав, резко перестроился и ушел на разворот. Экстренное заседание акционеров не оставило шансов на разговор с отцом и мамой.

Через четыре часа я буквально вполз в свой кабинет. Дверь тихо закрылась, отсекая меня от напряженных взглядов, вопросов и паники. Проблему удалось решить, но какой ценой. Вся спина была мокрой, а пиджак казался пудовыми доспехами.

Я оперся о край стола, голова была пустой и тяжелой. Перед глазами всё еще стояли цифры и угрозы штрафных санкций. Хорошо, что всё обошлось и будущие проекты не пострадают.

Внезапно без стука открылась дверь. Я подобрался: что еще? На пороге стоял Тимур. Не дожидаясь приглашения войти, он сделал несколько шагов и плюхнулся на диван в углу кабинета. Закинув одну ногу на колено другой, продемонстрировал свои безупречные белые кроссовки.

– Ну что, пап, - начал он, растягивая слова. – Что-то у тебя все тут на ушах. Какие-то проблемы?

– Были. Решил. Детали тебе знать не обязательно.

– Как это не обязательно? – Тимур фыркнул, играя золотым браслетом на запястье. – Если там наши бабки, то обязательно. Я не хочу перед пацанами с пустой карточкой краснеть.

Я молча смотрел на него. Вроде бы, старался не оставлять его без внимания, разрываясь между поездками и бизнесом, старался разговаривать с ним, гулять, в футбол гоняли вечерами, диафильмы свои детские показывал… И что вышло? Абсолютно чужой человек. Клон Лауры, которого интересуют только бабки.

– Мама звонила, - сообщил Тимур, закинув голову в потолок. – Историю про развод я выслушал. Мне, в принципе, всё равно, что у вас там происходит. Вы взрослые люди.

– Я рад, что ты так философски отнесся, - удивился я.

– Да при чем тут философия.

Тимур сел, расставив ноги, оперся локтями о колени и посмотрел на меня в упор.

– Меня волнует одно: как это всё отразится на моих финансовых потоках. Там… с матерью ты сам решай. А вот конкретно с моим что? Всё останется в прежнем объеме? Или ты планируешь что-то урезать, чтобы содержать новую пассию? Каков план?

Я не торопился отвечать, сидел, разглядывая сына, словно увидел впервые. Пассия… Он что-то знает? Наташа сказала? Нет, скорее, ничего он не знает, иначе бы уже орал, что я сошел с ума и пристаю к Наташиной матери.

– У меня нет пассии – это раз. И второе. Вообще-то, ты уже совершеннолетний, и моя прямая финансовая обязанность перед тобой закончилась. Всё, что ты получаешь сверх того, это скорее, подарок. Так что имей уважение.

Тимур взвился, но я пригвоздил его таким тяжелым взглядом, что он сник. Пробурчал что-то себе под нос, потом поднялся.

– Ладно. Я просто не хочу терять стабильность.

– Не потеряешь, - тихо сказал я и отвернулся.

Тимур вышел.

Еще несколько секунд я смотрел на дверное полотно. Надо же, какое кристальное, чистое равнодушие. Его не волнуют ни истерики матери, ни распад семьи. Он озабочен лишь своей финансовой безопасностью.

Ну что ж, это лучший для меня вариант. По крайней мере, Тимур не станет пытаться склеить семью. Не будет душераздирающих сцен и попыток помирить, а кругленькая сумма сделает его еще более сговорчивым.

Ну, хотя бы так…