Глава 41

Глава 41

Наташа

Тимур ввалился в квартиру, когда я, валяясь на кровати с телефоном, бросала в корзину уже третий комплект белья. Никак не могла выбрать, чем бы его порадовать. В последнее время он стал таким раздраженным, а я и так и учебу забросила, чтобы быть рядом в любой момент, и стараюсь не грузить его, и не обижаюсь, когда хамит. Хочется иногда послать, но тогда в том же направлении отправлюсь и сама. Причем очень быстро. Не успею оглянуться, а уже снова сижу в комнате с тараканами.

– Тимурчик… - осторожно позвала я, проверяя, в каком он настроении.

Но судя по тому, как грохнул дверью, настроение не очень. Может, опять на ставках проиграл? Я тяжело вздохнула, услышав, как он швырнул ключи и пнул попавший под ноги кроссовок.

Шаги направились в кухню, хлопнула дверь холодильника, следом раздался щелчок и шипение банки.

– Привет, - я осталась в дверном проеме.

– Привет, - буркнул он, отпивая из банки энергетик.

– Что случилось?

– Ничего.

Как всегда. Вздохнув, я села у стола, подперла кулачком подбородок.

– Может, расскажешь?

Тимур так резко обернулся, что я отшатнулась. В глазах прыгало раздражение, которое явно искало выход, а я, дурочка, сама полезла на рожон.

– Отвали, а. Не корчи тут из себя психолога.

Он дернул рукой, расплескав напиток, выматерился и швырнул банку в раковину.

– Отец разводиться придумал. Мать истерит, мозг выносит, - неожиданно вырвалось у него.

Началось! – с тоской подумала я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

– В пятьдесят лет решил новую жизнь начать,- ухмыльнулся Тимур и взгромоздился на барный стул.

Я осторожно на него взглянула: не знает? Похоже, что нет. Вряд ли Айдар Камилевич вообще говорил о моей маме. Он же понимает, к чему это может привести.

– Развод? – пропищала я и откашлялась. – Но… почему? У них же такие отношения…

– А хрен его знает! Бабу, наверное, завел. Что еще-то?

Он произнес это с таким презрительным сарказмом, что меня передернуло. Боже, если бы ты знал про эту «бабу».

– И что ты будешь делать? – постаралась я его отвлечь.

– Ничего. Пусть сами разбираются, мне же не пять лет. Главное, чтобы на финансах не сказалось. Остальное – пофиг.

Тимур махнул рукой, а я поразилась его цинизму. Так просто говорит о развале семьи… И тут же опалило стыдом: а сама-то? Тоже ведь не сильно переживала, когда отец сообщил, что уходит от мамы.

Видеть себя со стороны было неприятно, и поэтому я убедила себя, что папа был прав. Мама его уже не любила, раз так быстро увлеклась другим мужчиной. И как не увлечься! С такими-то вводными.

Эх, если бы и Тимур был таким же, - с горечью подумала я. – Спокойный, внимательный, понимающий и… нежный. Мне почему-то запомнились отчетливо-нежные нотки в голосе отца Тимура, когда он говорил моей матери о том, что думает о ней.

Шевельнулась в груди ревность. Не к матери. На секунду я представила, что эти слова были адресованы мне. Я настороженно посмотрела на Тимура, словно побоялась, что он распознает мои мысли.

Кожа покрылась мурашками. Он ничего не знает. Он понятия не имеет, что я в курсе всей истории, где причиной краха его семьи выступает моя мать. И если он узнает… Точнее, когда он узнает… В горле пересохло.

Холодный, липкий страх тронул каждый позвонок. Нужно было действовать. Пока информация не всплыла и не затопила всех с головой. Потом уже будет поздно. Я не выплыву. Утону, пока моя мать будет дрейфовать в спасательной шлюпке.

– Как жаль… - вздохнула я, подходя к Тимуру.

Я положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Это очень тяжело. Надо, наверное, поехать к твоей маме? Поддержать…

– Зачем? – Тимур вскинул на меня глаза, и я увидела, что он реально не понимает, к чему я клоню. – Не, у меня сегодня стрим… Хотел кое-что пацанам запилить.

– Тогда я одна поеду, - пошла наперекор я.

– Пфф, делать что ли нечего? К ней лучше сейчас не лезть…

– И всё-таки… Представь, она сейчас одна. Ты здесь, со мной, отец… ну сам понимаешь. Ей нужна поддержка. Я просто приеду, чай приготовлю. Твоя мама всегда хорошо ко мне относилась, и мне бы хотелось, чтобы она видела – нам не всё равно.

Я специально сказала «нам», чтобы Тимур ничего не заподозрил.

– Ну… если хочешь. Только без меня. И не удивляйся, если она тебе даже дверь не откроет.

Дверь, действительно, открылась не сразу. Но всё же открылась. Нацепив приятную улыбку (боже упаси, если Лаура заметит жалость на лице), я протянула коробочку с ее любимыми вялеными ягодами.

– Здравствуйте… Лаура Линаровна.

– Наташа… Неожиданно. А… Тимур? – она заглянула за мое плечо, ожидая увидеть где-то в саду сына.

– Я одна приехала. Вы позволите? – чуть подалась вперед я.

Лаура приподняла бровь и отступила, жестом приглашая войти. Оказавшись в их безупречной гостиной, я села на краешек кресла, сцепив пальцы. У меня есть буквально несколько минут, чтобы перетянуть Лауру на свою сторону и мне нельзя ошибиться.

От страха заныл живот, и я тихо несколько раз вдохнула, стараясь поймать струю прохладного воздуха из приоткрытого окна.

– Лаура Линаровна, простите, что я без приглашения. Но я не могла иначе. Когда Тимур рассказал мне… я просто не могла оставаться дома.

Лаура откинулась на спинку дивана и скрестила на груди руки. Закрылась, - в панике подумала я. – Дистанцировалась и не хочет это обсуждать. Тем более со мной. Но выхода у меня нет.

– Вы всегда… вы всегда относились ко мне с такой теплотой и уважением. Вы приняли меня в дом. Я очень это ценю. И ценю ваши советы, которые вы мне дали. Но больше всего я вам благодарна за Тимура. Это ведь вы воспитали его таким…

Голос сорвался, но я заметила, как в лице Лауры что-то дрогнуло. Кажется, я нащупала чувствительную точку. Тимур. И ее воспитание.

– С ним не страшно. Он надежный. В нем есть стержень. Как у вас, - заторопилась я. – Поэтому он не всегда может показать свои чувства. И я решила это сделать вместо него…

Лаура уставилась на меня, как древняя ящерица. Не моргая, она сканировала меня, словно пыталась уловить хотя бы малейшую фальшь. Но от страха, я как раз таки была очень искренна.

– Простите, это, конечно, не мое дело. Но я хочу, чтобы вы знали. Я вами восхищаюсь! Восхищаюсь вашей силой. Тем, как вы держите удар. Не плачете и не проклинаете судьбу. Вы для меня пример, Лаура Линаровна. И я очень хочу стать такой же, как вы.

В безупречном макияже Лауры, казалось, пошла тонкая трещина.

– Спасибо… Не ожидала. Но мне кажется, эти слова ты должна говорить своей маме. Она ведь тоже… пережила непростой период. Нет?

Я сжала крепче пальцы, еще чуть-чуть и раздавлю фаланги. Самая трудная часть началась.

– Моя мама… к сожалению, живет в иллюзиях. Она не понимает таких людей, как я… как вы. Тех, кто твердо стоит на земле. Поэтому мне всё-таки ближе… ваша позиция. Ваш взгляд на мир, на то, как нужно отстаивать свое. Я за Тимура буду бороться также. Бывает, что, казалось бы, поначалу чужие люди, оказываются ближе, чем кровные. Я долго искала родственную душу. И очень рада, что нашла ее в Тимуре и … в вас.

Я собралась с силами и твердо посмотрела Лауре в глаза. Не моргала и не отводила взгляда, проваливаясь в черную бархатистую глубину.