Глава 42

Глава 42

Лаура

Будильник прозвенел ровно в шесть. Я специально завела его рано, зная, что родители Айдара встают в пять утра. К семи, когда я подъеду к их дому, они уже позавтракают, Камиль Фаридович засядет в планшете, где он каждый день играет в шахматы, а мама – Тамара Николаевна - будет копаться в оранжерее, обустраивая японский сад.

Накинув шелковый халат, первым делом я наклонилась к зеркалу. Тревожно всмотрелась в отражение и поспешила в ванную. Ухоженность и отсутствие отеков сегодня мне были не на руку. А я ведь специально вчера выпила на ночь стакан колы. Но швейцарская косметология не подвела.

Открыв шкафчик, нашла глазные капли. По капле в каждый глаз, и уже через минуту белки слегка порозовели, выдавая якобы бессонную ночь и рыдания. Я удовлетворенно кивнула и вернулась к туалетному столику.

Под глаза лег консилер, который подчеркнул тени и добавил синевы в уголках у носа. Светлого оттенка пудра усугубила бледность. Волосы я расчесывать не стала, лишь небрежно собрала в пучок.

Критически оглядев себя, осталась довольна. Несчастная жена, посвятившая лучшие годы жизни мужу на пороге вероломного развода. В гардеробной застучали вешалки, руки нетерпеливо перебирали вещи в поисках подходящего наряда.

Черное? Нет, слишком нарочито. Не траур же пока. Темно-зеленый? Боже упаси! Лицо станет, как у утопленницы, и я буду выглядеть совсем больной. Свёкры еще подумают, что со здоровьем проблемы и сделают скидку Айдару.

Глаза остановились на серо-дымчатом кардигане с кожаными вставками. То что надо. Под него надену кремовую майку, в ней хорошо будут видны выступающие ключицы и цепочка с подвеской – подарок свёкров на день рождения. Брюки – отставить. Длинная плиссированная юбка и черные классические туфли на низком квадратном каблуке завершили образ.

Я не стала завтракать, выпила стакан воды и заказала такси. Хотела сначала поехать сама, но поняла, что лучше сыграть такое нервное потрясение, что лишило меня сил сесть за руль. Родители Айдара знают, как я люблю водить. Я даже со схватками порывалась поехать в роддом самостоятельно. И то, что я приеду к ним на такси, еще больше подчеркнет мое состояние.

Два идеально отглаженных платочка скрылись в сумочке. Никаких пошлых бумажных салфеток. Ну, кажется, всё. Я набрала в грудь воздух, сделала несчастное лицо и попыталась вспомнить самые душещипательные сцены из корейского сериала, который смотрела на той неделе. Глаза заблестели, и губы задрожали. Прекрасно.

Водитель прибыл минута в минуту. Поздоровался, открыл двери, вбил адрес и тронулся с места. Ехать минут двадцать пять, за город, где в обычном СНТ и стоит домик свёкров. Айдар хотел перевезти их в закрытый поселок, но они не согласились. Природа, небольшое озерцо в трех километрах, куда они ходят пешком, соседи, которые из просто друзей и знакомых превратились чуть ли не в родственников.

Не люблю там бывать. Собаки гавкают, козы блеют, того и гляди выйдет навстречу корова и навалит пахучую лепешку. Я передернула плечами, и чтобы отвлечься, принялась думать о Наташе и ее вчерашнем визите.

Губы саркастически изогнулись. Красивая девочка, бойкая, нос по ветру держит, перед Тимуром стелется и все его выходки терпит. Причина понятна – не великая любовь, а всего-навсего желание попасть в наш круг. Дочь бюджетницы и риелтора захотела пробиться по социальной лестнице.

Слащавый голосок потек, будто капли меда – Лаура Линаровна, вы такая сильная, я так хочу быть, как вы. Я поморщилась, словно откусила кислое яблоко. Фальшь. Сплошная фальшь.

За то, как Тимур с ней обращается, девушка с гордостью послала бы куда подальше и ушла. А она ничего, вьется вокруг, терпит, в глаза заглядывает. Дешевая куколка с маникюром.

Мимо проплывали очертания парка. Нет, другая девушка нужна моему сыну. Он заслуживает лучшего. Чтобы была покладистая, скромная, но гордая. Вот хотя бы как Рада - дочка Галиевых. Красивая, голос тихий, старших не перебивает, глазами по мужикам не шарит. Руки красивые, с длинными музыкальными пальцами. Такие умеют и приласкать, и пирог испечь и ребенка укачать.

Неожиданно я представила, как Рада, уже моя невестка, стоит на кухне и подает мне самсу.

– Попробуйте, мама. Я старалась по вашему рецепту.

И дети. Обязательно двое. Мальчик, похожий на Тимура, и девочка – моя копия.

Автомобиль остановился у знакомых ворот. Выходить сразу я не стала. Вынув из сумочки зеркало, еще раз оценила внешний вид, выпустила пару прядок из пучка, чтобы добавить небрежности, и только потом сделала знак водителю открыть дверь.

К черту Наташу. Сейчас у меня битва за мужа.

Я толкнула калитку, которую никогда не запирали, и шагнула на дорожку. В доме, как я и предполагала, светились окна. Сжав дрожащие от ярости пальцы в кулак, поднялась по ступенькам и нажала на звонок.

– Лаурочка, доченька… - пропела свекровь, открыв дверь. Рука ее взметнулась вверх поправить кипенно-белый платок на волосах.

Но уже через пару секунд лицо исказила тревога. Тамара Николаевна тихо охнула, поднесла пальцы ко рту и прошептала:

– Что? Что случилось? Айдар? Тимурчик? Ты заболела?

Я не ответила, только качнула головой и буквально рухнула на колени, обхватив платье свекрови.

– Мама! – вырвался у меня сдавленный крик. Я затряслась, словно сдерживала всеми силами истерику. – Спасите! Айдар… сошел с ума… Он… он хочет развестись…

Свекровь издала какой-то странный звук горлом, будто схватили за крылья большую птицу.

– Встань, доченька, встань…

Я позволила поднять себя, но продолжая всхлипывать, цеплялась за руку Тамары, как утопающая.

– Ни с того ни с сего, - бормотала я, принимая кружку с водой. – Мы не ссорились.

– Что тут происходит? – раздался голос Камиля Фаридовича.

– Здравствуйте, папа,- убито проговорила я, сжимаясь в комочек. Тамара сидела рядом, обнимая меня за плечи.

– Айдар решил развестись, - повторила за мной свекровь.

– Развестись?! – глухо переспросил Камиль, будто не расслышал с первого раза. – Он сам так сказал?

Я кивнула и прижала платок к глазам.

– Сначала прислал письмо от юриста, а потом сказал, что мы чужие люди и наша семья давно умерла. Я не понимаю… Ничего не понимаю. Разве я была плохой женой?

– Где он сейчас? – спросил Камиль, опускаясь на стул. Темно-карие глаза блеснули из-под поседевших бровей.

– Я не знаю, - склонила я голову. – Он не ночевал дома…

– Тома! - свекор заозирался по сторонам. – Где мой телефон?

– Ах, папа, не звоните… - взмолилась я. – Он не маленький мальчик. Сказал, что решение окончательное.

– Пока я жив, никакого развода! – гаркнул Камиль и тяжело засопел.

Тамара взметнулась птицей, встала рядом с мужем и принялась успокаивающе поглаживать по спине. Любые волнения были ему противопоказаны, прежняя схема лечения начала сдавать и гипертония всё чаще поднимала голову.

– Папа, мама! Вы единственные, кого он послушает. Остановите его! Ради Тимура, ради вашего внука. Ради нашей семьи, которая для всех была примером.

Камиль принял из рук жены таблетку, выпил и, прикрыв глаза, замер. Через минуту посмотрел на меня, и я порадовалась. В его взгляде бушевала буря из боли, гнева и растерянности. Его сын, его гордость, совершает немыслимое – ломает семью, ранит мать и жену и позорит их имя перед людьми.

– Неси телефон, Тома,- еще раз повторил он, сжимая кулак.