Глава 44

Глава 44

Айдар

Я выскочил из родительского дома и размашисто зашагал к машине. Дернул за ручку так, что чуть не оторвал и упал на сиденье. В ушах всё еще стоял отцовский крик: «Ты думаешь, я позволю развалить семью?! Не бывать этому!»

Проведя по лицу ладонью, мрачно посмотрел на торчащую из-за забора крышу дома. Место, где меня всегда принимали и понимали. Всегда. За исключением сегодня. Отец мог быть со мной не согласен, но никогда не отказывал в поддержке.

Когда в шестом классе моему другу Даньке из семьи пьяниц не хватало денег на школьную экскурсию в Москву, я сказал, что тоже не поеду, из солидарности. Перед этим пересчитал карманные деньги – не хватило бы и на оплату белья в поезде, не то что на всю поездку. Отец ругался, но утром протянул конверт с недостающей суммой.

– Только чтобы никто не знал. Нечего мальчишку в неудобное положение ставить, - строго предупредил он.

Или когда я тайком бегал подкармливать пса, забившегося в сарайчик на стройке. Вместо школьного завтрака покупал ему скрюченные куриные лапы в гастрономе и мастерил из старого покрывала какое-то подобие лежанки. Отец думал, я связался с дворовыми пацанами и проигрываю деньги в карты. Пришлось сознаться, потому что пес к тому времени совсем сдал, и его нужно было забирать в тепло.

– Нет, - хмурил брови отец. – Куда его?

Я знал, что он боится собак. В детстве в их село забежал бешеный кобель, и отцу, тогда семилетнему мальчишке, пришлось палкой отбивать младшую сестренку, которая как раз играла в саду. Пса отловили ветеринары, а отец начал заикаться, и только к пятнадцати годам смог избавиться от этого недуга.

В тот вечер разбушевалась метель. Я не находил себе места, представляя, как Рекс, я сам придумал ему имя, замерзает в щелястом, продуваемом всеми ветрами сарае.

– Куда? – остановил меня отец, когда я тайком пробирался к двери. – Ну-ка марш в комнату!

Я дернулся, попытался вырваться. Мне было тринадцать, и я считал себя уже взрослым. Смирился под тяжелым взглядом, ушел к себе, бормоча под нос, что живу в одном доме с черствым человеком. Задумал бежать к Рексу, когда все уснут.

А через час хлопнула входная дверь, и отец внес на руках Рекса. Вся морда у него была в слипшемся, замерзшем ледяными катышками снеге, и дышал он тяжело и влажно. Неделю отлеживался в сенях, и мама кормила его кашей с обрезками жил. Мяса в нашей семье в то сложное время иногда и дети не видели.

Рекс отъелся, отлежался и превратился в тень отца. О том, кто его спасал на стройке и кормил куриными лапами уже и не вспомнил. Отец поначалу ворчал, отталкивал наглую морду, но постепенно смягчился и полюбил этого безродного собакена. Когда Рекс умер, отец плакал.

Но сегодня отец будто оглох! Все мои доводы просто разбивались о гранитную стену. Мужчина. Ответственность. Семья. Никогда в роду такого не было. Фразы летели тяжелыми камнями, ранили в сердце, не давали хоть чем-то защититься.

Я повернул ключ зажигания. Как бы ни сложилось, но решение принято и изменить его не смогут ни слезы мамы, ни гнев отца. Ни истерики Лауры. Губы плотно сжались при воспоминании о жене.

Лаура. Я глянул в зеркало заднего вида. Глаза – вот что выдавало мою ярость. Обычно теплые, с золотистыми искорками, сейчас они стали плоскими и блестящими, как потемневший от времени янтарь.

Я положил руку на коробку передач. Медленный выдох и глубокий вдох, теперь можно ехать.

Зная, где участки без камер, вынул телефон и открыл приложение. Вбил город, куда нужен билет. Если сегодня ее не увижу – задохнусь. Растеряю силы и не всплыву. Усмехнулся. Нытик.

В памяти проступил образ – хрупкая женщина с редкими волосами, но сколько достоинства и силы в глазах. А ты взрослый мужик, с деньгами, связями, со здоровьем, которое не подводит – и паникуешь. Трудно будет, да, но это твоя жизнь, а отец рано или поздно смирится.

Секунда – и приложение выдало результаты. Есть рейс через два с половиной часа. Как раз успеваю. Стрелка спидометра поползла вверх, главное, не опоздать. Палец скользнул по экрану, перевел на громкую связь.

– Алло, - такой родной и близкий голос.

– Ань… - я запнулся. – Я прилечу сегодня. Сейчас еду в аэропорт.

Она не ответила сразу. Несколько секунд я слушал ровное дыхание.

– Хорошо. Я жду.

Ее слова окутали теплым облаком. Никаких вопросов, кокетливых отнекиваний и попыток узнать, как и почему. Как будто она уже знала, что я приеду. Как будто не сомневалась.

Губы сами собой растянулись в улыбке – как же хорошо, когда ждут, когда понимаешь, что ты не один. Через несколько часов я окажусь в ее доме. Я не стану говорить о тяжелом разговоре с отцом, о Лауре, о том, что она пытается превратить мою жизнь в груду битого стекла и заставить ходить по осколкам. Если надо, я пройду, заклею раны и постараюсь заново отстроить то, что она сейчас рушит.

Как бьющийся в судорогах, умирающий дракон разносит в щепки всё, что рядом, так и Лаура пытается напоследок выжечь почву до базальтового слоя. Уничтожить всё, что мне ценно, обмазать грязью в надежде, что я не отмоюсь.

Оставив машину на стоянке, поднялся в зал вылета. Симпатичная девушка на контроле пожелала счастливого пути, и только тогда прошла внутренняя дрожь. До посадки оставалось еще сорок минут, и я, купив кофе, устроился у окна, чтобы видеть, как тяжелые, но изящные лайнеры терпеливо ждут пассажиров, медленно рулят на полосу и, замерев напоследок, начинают разгон.

Телефон зазвонил, когда я сделал первый глоток. Увидев имя сестры, нахмурился. И ее подключили. Сестренка хоть и младше меня на семь лет, но воспитывать любит. Хотя если рассказать ей правду, скорее всего, поддержит. Может, и отец бы поддержал, если бы узнал об Анне.

– Да, сенлем… Слушаю.

– Айдар,- голос Галии звучал так, будто она изо всех сил сдерживает слезы. – Папа в больнице. Сейчас по скорой увезли. Я Равиля жду, чтобы меня отвез.

Мелодичное позвякивание табло, объявления на двух языках, плач детей и приглушенная болтовня взрослых – всё это отступило.

– Мама говорит, вы поругались. Он за голову схватился и упал. Как же так, Айдар?

– В какой он больнице? – я оставил ее последний вопрос без ответа.

– В Республиканской. Мама с ним. И Лаура тоже приехала…

Имя жены прозвучало как пощечина. Она – хорошая невестка, и она там, где положено быть родному человеку, а я - сын и опора - собираюсь сбежать.

– Ты где, Айдар?

– Я…

Из динамиков раздался женский голос: объявляется посадка на рейс SU-4182 Казань - Санкт-Петербург…

Галия ахнула:

– Айдар! Ты что, в аэропорту? Куда ты собрался? Сейчас?

Я не ответил, потому что в висках билась одна единственная мысль: своим упрямством и эгоизмом я, кажется, убил отца.