Глава 57
Глава 57
Айдар
Сидя в кресле, я задумчиво смотрел, как Миша раскладывает бумаги, которые нужно подписать. Анну я так и не нашел. Еще три дня я приезжал к ее дому в разное время, но так никого и не застал. Она словно под землю провалилась.
– Ты вообще спал хоть чуть-чуть? – поднял на меня глаза Миша.
Я промолчал. Говорить ни о чем не хотелось. Развернувшись вполоборота, я разглядывал деревья, на которых уже проклюнулись листочки.
– Ладно, - вздохнул Михаил и отложил папку. – Слушай, раз она так хорошо прячется, давай сделаем по-другому. У меня есть ребята, которые могут…
– Нет.
–… могут найти ее за пару дней, - продолжил, будто не услышал меня Миша. – Проверят банковские карты, соцсети, телефон…
– Я сказал – нет.
Встал и подошел к окну. Сильный ветер сегодня разогнал тучи, обнажил скрывавшееся за ними солнце и будто отполировал голубое небо. Город в ответ засверкал зеркальными окнами высоток, загудел еще сильнее, ожил даже в тех уголках, где до этого было тихо.
Я покосился на замолчавшего друга. Не обиделся хоть? И как он не понимает…
– Я не стану ее преследовать, как маньяк. Если она убегает, значит, ей это нужно.
– Но ты же не знаешь почему! Может, она…
– Я не стану давить, - повысил я голос. Обернулся, поймал его взгляд. – Раз она так решила, я приму. Скорее всего, у нее есть веские причины.
– Черт возьми, - Миша бросил на стол ручку. – Ты же ее любишь… Так почему… - махнул рукой, не закончив.
– Ладно, - вздохнув, хлопнул меня по плечу. – Но если передумаешь, скажи.
Я кисло улыбнулся.
– Хорошо. Может чаю? – кивнул в сторону шкафчика, где хранилась наша с ним коллекция. – Твой подарок так не распакованный и лежит.
Мне хотелось сгладить грубость, с которой я осадил друга.
– Э, нет, я пас, - Миша поднял руки, изображая, что сдается. – Утром забегал в кофейню, за матчей. И не поверишь, такая дичь там со мной приключилась, - он смущенно потер переносицу.
– Плохо обслужили? – поинтересовался я, обрадовавшись перевести разговор на другую тему.
– Нет, - скривился Мишка, - не в этом дело. Столкнулся там с одной… фурией в юбке.
Я с любопытством ждал продолжения.
– Захожу, значит, в Кофеманию, прошу зеленую матчу. Подходит моя очередь, и тут бац! откуда-то появляется…
Михаил замешкался, словно никак не мог подобрать определение.
– Вот представь статую Правосудия. И представь, что она ожила и случайно попала в кофейню, да еще и заранее возненавидя всех вокруг. И вот эта Фемида хватает мой стакан со стойки и собирается идти дальше. Я естественно к ней. Извините, говорю, но этой мой заказ. А она так на меня посмотрела, как будто я… не знаю… как будто я таракан в торте...
Мишка неожиданно покраснел, а я ухмыльнулся.
– И что дальше?
– Я ей говорю: ладно, я новый себе закажу. А она молча в руку мне стакан сует. Я взял, и тут меня толкнули и вся эта зеленая матча прямо на нее. Блин, я думал, она меня испепелит. Я за салфетками, давай извиняться, а она отодвинула меня в сторону, как занавеску на окне и умчалась… При этом…
– При этом что? – я уже, не скрываясь, улыбался.
– Ничего, - буркнул Миша. – Глаза у нее такие… знаешь, как у разъяренной кошки. Зеленые такие глазищи, ух!
Он передернул плечами и принялся собирать бумаги. Я присвистнул. Впервые за много лет дружбы я слышу, чтобы Мишка так поэтично выразился. Он же юридический сухарь. Сыплет официальными формулировками, рот от зевоты сводит.
– Миш, - прищурился я, - ты что, влюбился за пять минут?
Мишка фыркнул, делая вид, что поправляет бланки, торчащие из папки.
– Да брось… Просто не часто встречаешь такие ледяные статуи.
Я впервые слышал в голосе друга сожаление. Обычно о женщинах он отзывался с легкой насмешкой или безразличием. Максимум мог сказать «симпатичная» или «ну такое» - и скривиться, будто куснул лимон.
Михаил был женат один раз и давно. Еще на пятом курсе познакомился с полненькой шатенкой по имени Малка. Кудрявые волосы, волоокие карие глаза и абонемент в Филармонию – покорили Мишку в одночасье.
Вскоре он познакомился и с многочисленным Малкиным семейством, а семейство, в свою очередь, собравшись в количестве восемнадцати человек, неожиданно Мишу одобрило и приняло в свои ласковые объятия. А вместе с ним и меня.
Дом Малки пах хлебом, пряностями и старыми книгами. Ее мама – тетя Рахиль, круглолицая, вечно суетящаяся женщина, знала сто способов накормить гостя, даже если он клятвенно заверял, что сыт.
Тощий Мишка вызывал у нее материнскую жалость и слезы, а потому откармливала она его, что рождественского гуся. Стол ломился от простых, но вкусных блюд, в кресле дремала баба Роза, в соседней комнате пиликал на скрипке младший брат Малки – Иосиф, и маленькая грустная собачка с черной шерстью, подняв кверху морду, подвывала, исполняя самую печальную песню на свете.
– Еще кусочек, Мишенька! Айдар, положи себе добавки, - ворковала над нами женская половина семьи.
Спустя несколько месяцев походов в Филармонию, Малка забеременела. Сыграли шумную веселую свадьбу. Родилась дочка – Машенька. А через три года отец Малки получил приглашение воссоединиться со своей родней на исторической родине. Все шумно засобирались.
Мишке принять решение было нелегко. К тому времени слегла его мать. Миша разрывался между работой, Малкой и дочкой, и мамой. Вчерашний студент зарабатывал совсем немного и сиделку нанять не мог. Да и как оставишь.
Рахиль и многочисленные тетушки Малки, помогавшие с Дарьей Ивановной, лили слезы и не знали, что делать дальше. Договорились, что устроятся, узнают, как можно перевезти лежачего человека и встретят Мишу с мамой.
Но всё оказалось не так просто. Перевозить Дарью Ивановну было опасно, к тому же, возникли бюрократические преграды, и выехать стало совсем невозможно.
Так прошло пару лет. А потом позвонила Малка и, захлебываясь от рыданий, дрожащим голосом сообщила, что влюбилась. Просила прощения, плакала, где-то на заднем плане голосила тетя Рахиль, и по-прежнему играла скрипка и выла уже беленькая собака. Черненькая умерла еще до отъезда.
Развелись Миша с Малкой спокойно и без драмы. Семья, ставшая ему родной, никуда не делась. Все по-прежнему поздравляли друг друга с праздниками и днями рождения, выхватывали трубку, чтобы поговорить с Мишкой, передавали лекарства для Дарьи Ивановны.
Дочка папу помнила, они прекрасно общались, а потом, когда Дарья Ивановна умерла, Миша стал летать в Израиль, а иногда забирать Машу к себе. Сейчас Марии двадцать пять, и она тоже юрист. Малка жива-здорова, родила еще трех дочерей, и уже нянчит внуков, поругивая Машку, что та никак не выйдет замуж.
Миша больше жениться не пытался. Кандидатуры были, да и сейчас есть, но он, полюбив холостяцкий образ жизни, отказываться от него не собирался.
По крайней мере, я так думал до сегодняшнего дня. Михаил наконец-то педантично сложил все свои бумажки и, сунув папку в портфель, собрался меня покинуть. Вид у него был по-прежнему смущенный, но я уж не стал над ним подшучивать. Как-то не до шуток.
– Всё, Айдар, - Миша шагнул ко мне, протягивая руку, - созвонимся. Думаю…
Договорить он не успел. Дверь распахнулась и в кабинет, цокая каблуками, вошла женщина. Правосудие. Фемида, - промелькнуло у меня в голове. На Мишкино лицо я решил даже не смотреть.
– Здравствуйте, Айдар! – произнесла ледяная статуя, сверкнув на Мишу зелеными глазами. – Меня зовут Ирина. Я подруга Анны. И мне нужно серьезно с вами поговорить.