Глава 64

Глава 64

Анна

– Могла бы и сказать, - обиженно надула губы Дуся, дожевывая булочку с корицей.

Крошки рассыпались по столу, но она от возмущения этого даже не заметила,

– Ага, чтобы ты растрезвонила Ане! – хором отозвались Ира и Лиля.

– Почему это? - приподняла брови Дуся. – И вовсе нет. Я бы тоже была в деле.

Мы дружно рассмеялись: болтушка-Дуся не продержалась бы и часа. И она сама это знала. Новости и сплетни вываливались из нее, как из прохудившегося мешка.

– Ну, а ты? – Дуся положила локти на стол и уставилась на Иру.

– Что я? – невозмутимо уточнила она, но щеки порозовели.

Я слегка улыбнулась – Айдар уже рассказал мне, как Ирина разбила сердце его друга. Да так, что он бросил всё и сорвался вместе с ними в Петербург. Пока утром Айдар собирался в кафе, Миша тоже решил действовать. Так что когда Ира вышла из кофейни, куда меня заманила, там ее должен был поджидать Миша. И судя по смущенному виду подруги, проигнорировать его она не смогла. Или не захотела.

– Ты всё время смотришь в телефон, - ткнула ложечкой Дуся. – И тебе всё время кто-то пишет. И ты… - она сделала выразительную паузу,- отвечаешь!

– Катя, наверное, пишет, - вступилась за Иру Лиля.

– Ага, ага, Катя… Мужского пола. Ты посмотри на нее, покраснела, как помидор!

– Дуся! – попробовали мы осадить подругу.

На Иру, и правда, было больно смотреть. Невозмутимость ее, как ветром сдуло, и перед нами оказалась смущенная, не знающая, что сказать, дева. Обычно Ира за словом в карман не лезла и глупости пресекала с ходу.

– Захочет, сама расскажет, не напирай, Дусь, - сказала я.

– Тайны, тайны… - опять надулась Дуся. – Интриги… королевский двор отдыхает.

Ира бросила на нее короткий взгляд и быстро что-то набрала в мессенджере.

– Ладно, девочки, мне пора. Кого-нибудь подвезти? – спросила небрежно, но в голосе было что-то такое, что намекало: я хочу уехать одна.

Дуся набрала в грудь воздуха, но под моим свирепым взглядом сдержалась. Засобиралась, ворча под нос:

– Хоть разводись и по новой с моим Толечкой на свидания начинай ходить… Пойдем, Лилёк, где там твой Ромео? Едет? Пойдем, дорогая, в нашу с тобой скучную семейную жизнь. Не будем мешать тем, у кого всё только начинается.

Я вышла проводить. Стояла на крыльце, кутаясь в цветастую шаль, улыбалась, слушая, как Лиля отчитывает мужа за то, что купил для нее какие-то дорогущие суккуленты, аж за сто долларов. Она же только посмотрела на них, пооблизывалась, а он уже заказал и выкупил.

Дуся вторила ей, рассказывая, что-то про Толика, а Гена, проявляя мужскую солидарность, его защищал. Наконец погрузились, зашелестели гравием и уехали.

Я вернулась в дом, постояла в прихожей, почему-то вспомнив, как примчалась сюда в марте, уверенная, что Иван лежит при смерти. Как вышла потом к Айдару, желая оттолкнуть его своей болезнью. Как хлопала дверью Наташа.

Как всё быстро изменилось. И изменилась я. Еще пару недель назад, после обвинений Ивана, что я плохо воспитала дочь, я похлеще любого инквизитора начала бы себя пытать. А теперь не чувствовала никакой вины.

Плохо, что у Наташи так… Но всё сложилось так, как сложилось. Сошлось в единой точке и тронется дальше. Куда? Неизвестно. Знаю одно, я буду наблюдать за этим, не препятствуя, но и не изводя себя мыслью: надо срочно что-то делать! Чем меньше сопротивляешься потоку, тем правильнее всё выходит.

Телефон завибрировал, когда я в последний раз брызнула на прическу лаком. В зеркале отразился четкий пробор, подчеркнувший строгость скул и заостренные, прилипшие к вискам завитки. Кремовое платье с заниженной талией послушно ожидало на кровати. С тумбочки свесилась змейка бус из горного хрусталя.

– Алло?

– Не помешал?

Голос звучал ровно, но от него внутри появилось какое-то щекочущее, но ужасно приятное чувство.

– Нет, - я улыбнулась.

– Тогда напоминаю. Ресторан SkyGarden, через сорок минут.

Тишина повисла на долю секунды, но в ней было столько смысла, что я прикусила губу. Мы оба знали, где и как закончится это свидание. И оба волновались и ждали. По крайней мере, я-то уж точно.

Ресторан тонул в полумраке. Приглушенный свет, неразборчивые голоса, гаснущий в сумерках за окном город. Остывал кофе, смирившись, что мы оставили его и просто смотрели друг на друга, всё зная и всё понимая.

Я смотрела в его глаза, на линию шеи, на свет, играющий в волосах у виска. Его рука легла на стол ладонью вверх, будто приглашала к танцу. Я вложила в нее свою. Наши пальцы встретились, но не сцепились, просто соприкоснулись, обменявшись теплом.

Мы не играли и не пытались заполнить момент перед главным красивыми жестами, пустыми разговорами, скрытыми полунамеками.

– Прогуляемся или такси? – спросил Айдар, когда вышли в прохладные сумерки.

– Лучше пешком, - улыбнулась я, понимая, что остановился он в центре и идти недалеко.

– Удивительно, - покрутил головой Айдар. – Никак не привыкнуть. Десятый час вечера, а светло.

Взявшись за руки, мы медленно пошли вдоль канала Грибоедова, остановились рядом со стариком-художником. Вокруг него галчатами галдели подростки, смеялись, тянули шеи, восхищенно поглядывая, как мастер рисует шаржи. Чинно решали, кто за кем в очереди, ждали, записывая кружочки или просто болтая между собой.

Рука художника стремительно летала над бумагой. Глаз мгновенно выхватывал ту изюминку, ту черту или намек на нее, что были присущи лишь этой девчонке или парнишке.

В лифте не отводили глаз и, всё также держась за руки, просто смотрели друг на друга. Дверь в номер закрылась без звука. Айдар помог снять тренч и пока пристраивал его на плечики, я скинула туфли и прошла к окну. В молочных сумерках четко проступили очертания любимого поэта, вот-вот шагнет с пьедестала, зачитывая оду.

Обернулась к Айдару. Он не спешил. Снял пиджак и повесил на стул. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, следом щелкнул браслет часов. Я подошла к краю кровати, пальцы невольно коснулись ворота платья.

Айдар подошел ближе. Молния поддалась легко, ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Горячее дыхание обожгло кожу. Его ладонь коснулась щеки. Большой палец скользнул по скуле, задержался у уголка рта. Не торопил, будто ждал от меня ответа. Я подалась вперед и наши губы встретились.

Его язык скользнул по моей нижней губе, будто пробуя на вкус, а когда я отозвалась, поцелуй стал глубже. Его пальцы запутались в моей прическе. Четкие, выверенные формы начали распадаться, но мне было всё равно.

Он целовал меня так, будто пытался запомнить вкус, запах, тепло. Рука прошлась вверх по позвоночнику, легла между лопаток, вызывая на коже жгучую дрожь. Я подалась навстречу, спотыкаясь о пуговицы начала расстегивать рубашку, чувствуя, как колотится его сердце. И мое тоже.

Он оторвался на секунду, только чтобы перевести дыхание. Уткнулся лбом в мой лоб. Я выдохнула его имя, и он снова накрыл мои губы. Уже без сдержанности. Глубже. Жестче. Я тихо застонала, растворяясь в его объятиях.

Рука, что была на спине, переместилась на бедро, сжала, чуть приподняла и сдвинула плотнее к себе. Сквозь ткань я почувствовала его желание, изнывая от собственного, рванула ремень на брюках. Он смотрел тяжело. По-хозяйски. Но бесконечно нежно.

Поймав мою руку, поднес к губам и поцеловал костяшки. Наши шаги стали короткими, неточными, но в них не было спешки.

Он был сильным, но не тяжелым. Сосредоточенным, но нежным. Сминались простыни, кожа скользила по коже, дыхание сплеталось в одно целое, как и наши тела. Мы не торопились, словно знали – впереди у нас целая вечность.