Глава 8

Глава 8

Анна

Я сидела на стуле и под стук клавиатуры напряженно рассматривала плакат со строением волосяного фолликула. Время от времени, доктор переставал печатать, кидал взгляд на бумажки с результатами соскобов и анализов и снова продолжал вносить данные.

– Очаговая алопеция, - наконец озвучил он приговор.

Голос прозвучал приглушенно, будто из-за толстого стекла. Я моргнула и перевела глаза на врача.

– По обмену веществ никаких значимых отклонений нет. Значит, стресс. Хронический или острый.

Врач мельком на меня глянул, словно вынуждал рассказать, что случилось с моей жизнью за последние две с половиной недели.

– Позвольте, я еще раз взгляну? – он встал и включил лампу.

Я почувствовала себя экспонатом, который принесли на экспертизу. Вот сейчас начнут вертеть, крутить, постукивать, проверять на наличие трещин и сколов. Хотя всё и так видно невооруженным взглядом. Ничего ценного, готовьте на списание.

Я зажмурилась и наклонила голову. Пальцы доктора осторожно раздвинули волосы, исследуя кожу головы. Я слышала только стук собственного сердца и шелест перчаток.

Диагноз подтвердился. Теперь с этим надо как-то жить. Еще после первого визита, я, конечно, кинулась в интернет. В ужасе смотрела на фотографии, сравнивала с собой, искала хотя бы малейшие зацепки, что не дало бы мне попасть в ряды этих несчастных. Но мне не повезло.

Виновной за всё это я назначила себя. Потому что не могла простить организму такой реакции на измену. Я же ни билась в истерике. Не выла, царапая лицо. Даже почти не плакала. Только много спала. И вместо того, чтобы собраться и дать мне силы жить дальше, мое тело решило меня добить. Да еще таким изощренным способом.

Я вспомнила тяжелые волны русых волос, струящихся по спине Ваниной любовницы. Подумала о своих проплешинах – с гладкой, будто выжженной кислотой кожей. И внутренне содрогнулась.

– Я назначу лечение, - донесся голос.

Доктор уже давно отошел к столу, а я всё сидела под ярким светом лампы. Будто облезлый котенок, пригревшийся на солнце.

– Процесс долгий. Нужны инъекции, лекарственная терапия, плюс максимально исключить стрессовые факторы.

Я кивнула, забрала листок с назначениями и, оплатив прием, вышла из клиники. Спустилась по ступенькам, ощущая сквозь платок холод на лысине, и растерянно остановилась. Надо, наверное, в аптеку сначала? Нет, - качнула головой, - закажу на дом. Еще не хватало при всех покупать средства от облысения. И так чувствую себя прокаженной.

Тогда что? Открыть маркетплейс и выбрать себе парик? Вспомнила одну из смотрительниц в музее. Она как раз носила парик. И был он очень страшный. Похожий на свалявшийся грязно-желтый войлок. Нет, это еще больше привлечет внимание. И так уже пополз слушок, что у меня онкология, и я прохожу курс химиотерапии, поэтому-то и ношу платок.

Я даже знала, кто эти россказни распространяет. Одна из технических служащих, мечтающих меня подсидеть. По неизвестной причине она давно точит на меня зуб. Здоровается сквозь сжатые губы, а когда я прихожу в общую комнату пообедать или выпить чая, демонстративно встает и уходит. В доказательство того, что я больна, эта противная Зоя приводит и мои синяки под глазами, и подавленное настроение и даже отсутствие аппетита. А уж если я еще и в парике низкосортном приду…

Взгляд упал на билборд с кричащей надписью: «Волосы за один день. Реплейсмент. Неотличимо от натуральных». На фото – улыбающаяся женщина с идеально уложенной, густой шевелюрой.

Руки сами собой потянулись к телефону. Я открыла сайт и ахнула. Не ожидала, что это удовольствие настолько недешево – от 50 тысяч за самую простую накладку! Обалдеть! Но фотографии до и после наглядно демонстрировали преображение, как женщин, так и мужчин. Это не дешевый парик. Ни Зоя, никто другой ни за что на свете не догадается, что на голове не свои волосы.

Я вздохнула. Всё это, конечно, прекрасно, но цена… Придется обойтись платочками, благо остались еще волосы, которые можно выпускать наружу и делать вид, что просто увлеклась новым имиджем.

Теплилась слабая надежда, что лечение быстро поможет, и уже через три месяца на облысевших очагах проклюнется растительность. Тогда я постригусь покороче и буду закрашивать эти места специальной пудрой. Ну или дальше носить платочек.

Дуся позвонила мне, когда я уже подходила к дому.

– Подруга моя верная, я хворост нажарила… Через десять минут буду у тебя.

О, Дусин хворост! В его честь пора установить памятник и внести в нематериальное наследие ЮНЕСКО. Это настоящее, тающее во рту волшебство, отказаться от которого в нормальных обстоятельствах невозможно.

Но у меня обстоятельства ненормальные. Гадские у меня обстоятельства, если не выразиться крепче.

– Дусечка… не смогу. У меня завтра съемка в музее. Надо подготовиться. Ни минутки свободной. Прости.

Нельзя, чтоб Дуся заявилась. Дусю платком не проведешь. А если она увидит этот кошмар у меня на голове, то сразу поднимет на уши остальных. И будут они втроем вокруг меня охать, плакать, куда-то звонить и дергать меня на части.

А мне и так плохо. И я не хочу, чтобы меня жалели. Особенно те, кого я люблю. Поэтому для всех у меня всё в порядке. Фальшивая жизнь – это тоже жизнь. Она позволяет мне держаться на плаву. Хотя брешь в душе почти такая же, как у «Титаника». Остается только надеяться, что я не утону.

– Тем более! – не унималась Дуся. – Умственный труд требует подпитки сладеньким. Чтоб котелок варил. Всё! Заваривай чай! Я иду!

Я закатила глаза, эта Дуся…это бульдозер без управления. Не остановишь.

Дома я быстренько переоделась в майку и штаны и накрутила на голову полотенце. Придется снова изображать, что была в душе.

– О, ты уже и помыться успела? Ничего себе скорость! На, держи, - Дуся сунула мне в руки глубокий контейнер. – Тепленькие еще.

Аромат сахарной пудры, корицы и масла защекотали ноздри, и я на секунду позабыла о своем несчастье. Дуся критически осмотрела меня с головы до ног.

– Странно как-то ты полотенце намотала. Не по-нашему… Небось, по ютубу новый способ отыскала? Чтоб если этот придурок тебя случайно увидит, то задохнулся бы от твоей красоты? Ты прям как турецкая банщица…

Дуся прошлепала на кухню, загремела по-хозяйски чайником. Я достала миску и аккуратно переложила туда печенье. Полотенце на голове держалось монолитом.

– Пропала ты куда-то, Анна. Мы переживаем, - ворчала Дуся, отмеряя заварку.

– Да работы много накопилось, Дусь…

– А этот твой, прости Господи, так и не появлялся? Вот же сопля на ветру. Куда подуло, туда и потек…

Я качнула головой. Сама не понимаю, неужели и правда, Иван ждет, когда я сама позвоню? Наташе тоже ничего не сказал, и я пока не могу открыть ей глаза на папашу. Всё тяну-тяну время…

Боюсь, что дочь примчится сюда, а тут плешивая маманя ее встречает. Зачем ребенку такой стресс. Пусть уж лучше так.

– Мы с девчонками прям на взводе! Вот только слово скажи, и мы его машину… А, ладно, не буду идеи подкидывать. Пробуй! – она показала глазами на миску. – Ты вроде, к врачу какому-то ходила? Что сказал?

Дуся куснула хворост, ловя крошки ладонью. Глаза ее встревоженно заблестели.

– А, - махнула я рукой. – Так… Анализы сдала, гормоны проверила, всё в порядке. Витаминки только надо попить.

– Витаминки да, витаминки нам всем надо,- согласилась Дуся. – И от нервов чего-нибудь. Тут, слышь, что мой-то учудил! Возвращается, значит, позавчера из рейса и говорит…

Что за очередная семейная разборка произошла у Дуси, я узнать не успела. Потому что в двери заворочался ключ.