Глава 15

Амина серьезно смотрела на меня светлыми глазами цвета заката над Персидским заливом, а я не понимал, о ком именно она говорила. Какая рыжая? Откуда она ее взяла? Тем более во дворце, который считался нашим по праву, не пригодным для чужих женщин. Чужие, неверные женщины не переступали порог моего дома, кроме любимого Хусейном хамама.

Жена молча ждала ответа, а я не понимал, о чем она. Серьезность в глазах моей Амины ни на миг не испарялась. Я бы и сам поверил в появление этой таинственной женщины.

– Я не понимаю, о ком ты говоришь.

– Ладно, не признавайся, мне все равно. В судный день мы все предстанем перед Аллахом.

Амина отошла на кухню и налила стакан воды. Ее пальцы подрагивали, вода волнами колыхалась в стакане.

– Я помогу, – обхватил ее нежные ладони поверх стакана, успокоив дрожь. Она сделала глоток, второй.

– Хочу еще.

– Сейчас налью.

– Я сама.

Она отобрала стакан и уже сама отпила воды. Амина больше на меня не смотрела, словно сделала выводы, о которых я мог только догадываться.

Я скучал по ней. Как бы ни злился, как бы ни пытался дать ей свободу, которую она так хотела. Я скучал по нежной Амине с тонким голоском. По ее теплу, по поцелуям, по стонам, которые разрывали стены нашего дома и моих апартаментов.

Я скучал по женщине, с которой у нас никогда не настанет будущее.

– Я могу сама выбрать мебель?

– Конечно, я оставил каталог в твоей спальне. Квартира в твоем распоряжении.

– Ты поселил меня в квартиру с сестрой и ее детьми. Не похоже, что она в моем распоряжении.

– Мы разводимся. Аиша позаботится о тебе во время беременности и научит ухаживать за детьми.

– У меня есть брат, он справится с этой ролью.

– У него есть дети?

Я едва сдержал улыбку, но желание смеяться испарилось, когда Амина вновь взглянула на меня исподлобья глазами, полными серьезности.

– Я смогу позаботиться о себе сама. Без твоей сестры и уж тем более без брата в полотенце!

Стоило ей напомнить о Хусейне, как перед глазами встала картина, которую я бы с удовольствием выкинул из головы. Растерянная Амина, полуголый Хусейн и запах алкоголя. Я даже знал, откуда он доносился вместе с громкой музыкой. Мои пальцы сразу же сжались в кулаки, злость на брата и на ситуацию ослепляли. Всевышний проигнорировал меня, не защитил мой взор от харама и от новой порции боли. От той, которую я испытал больше пяти лет назад, когда застал Дебору за изменой.

– По нему ты будешь скучать больше всего, да?

– Ты о чем?

– Ты не должна была пялиться на Хусейна.

– Я пялилась? Это он ходит голый в НАШЕМ доме, привел девиц, да еще и та рыжая девчонка… Аллах! Если ты хотел меня унизить и показать свое счастье без меня, мог бы привести своих шлюх в мою комнату.

– Ты много на себя берешь, Амина. Ты же понимаешь, что я могу отнять ребенка сразу после рождения и отдать тебя твоему папаше, если твое настроение не изменится? И ты никогда не увидишь сына. Никогда, Амина.

– Не отнимешь.

Ты так считаешь, милая? Так уверена в своих словах, смотришь на меня с вызовом, словно беременность спасет тебя от нищеты и кармы твоего отца, если его можно назвать таковым? Любопытно.

– Почему?

– Тебе нужна полноценная семья для поддержания имиджа. К тому же слухи о твоих побоях первой жены не должны дойти до местного населения, так? Давай продолжим жить, как жили. Я в своей квартире. Одна. А ты во дворце со своими европейскими девками. И мы не будем мучить друг друга до рождения ребенка.

– Тебе тоже выгодна сделка с арабским принцем, не обманывай себя. Ты никогда меня не любила и вышла замуж только из-за денег для своего проклятого отца, да сократит Аллах его дни!

– Это не так, – прошептала она, смотря перепуганными глазами, словно я произнес запрещенные слова.

Я всего лишь сказал правду.

– А как? Ради создания семьи? Или любви с первого взгляда? Ты грезила учебой и работала над проектом, а не над материнством.

Глаза жены испуганно расширились, а я весь горел изнутри. Яростью. Злостью. Словно Шайтан влил в тело адский огонь, способный сжечь дотла меня и всех вокруг. Амина схватилась за столешницу, но не отрывала от меня своих глаз. Чуть более ярких, обозленных. Разжигающих мою злость, как жидкость для розжига на европейских семейных вечеринках.

– Я хотела быть человеком.

– А кем ты стала сейчас? Жалеешь, что забеременела от такого монстра, как я?

– Не смей так говорить!

Не выдержал. Сжал ее лицо двумя ладонями и крепко прижал к своему. Частое дыхание… Нежное. Оно опускалось на мою кожу легким флером. Аромат. До боли знакомый с легкими арабскими нотками. Я чувствовал ее как никогда сильнее. Амина вырывалась, пыхтела, ее живот едва соприкасался с моим. Я не причиню ей вреда, я просто хочу донести истину.

– Перестань обвинять меня во всех смертных грехах, Амина. Перестань.

– Пусти меня!

– Я ни разу не изменил тебе с тех пор, как узнал о помолвке, не поднял на тебя руку, не прикасался, пока ты сама этого не захотела. Я согласился на развод по твоей инициативе, купил квартиру и приставил сестру. Разве я похож на тирана из европейских СМИ?

Я отпустил ее красивое лицо, как она того и просила. Жена глубоко вдыхала и выдыхала, в ее светлых глазах отразился ужас, которого я никогда не видел. Однако Амина не забилась в угол, как предполагал. Она оттолкнула меня в сторону, насколько ей позволили силы, и поспешила к выходу.

– Где мой брат?

– Я же говорил, он…

– Где Джахид? Я хочу видеть брата! Не трогай меня! Оставь!

Я аккуратно перехватил Амину за плечи, чтобы не навредить сыну, и держал крепко, чтобы она не могла вырваться. Ее истошный крик стучал по барабанным перепонкам, бил прямо в сердце, но я не мог отпустить Амину в таком состоянии.

Вашей жене нужен покой…

– Зачем…

– Что у вас происх… – из спальни выскочила Аиша с мальчиками, укачивая Абдуллу на руках.

– Аиша, уйди в мою квартиру! Живо!

Соленые капли падали на рубашку. Амина расслабилась, сдалась и ослабла в моих объятьях. Я развернул ее пышное, но хрупкое тело к себе и крепко обнял. Она содрогалась на груди, неохотно прижимаясь пальчиками. Злость, которая так сильно поглотила меня, отходила на второй план.

Осознание действительности ужасно и отвратительно. Оно резало хуже, чем близкий человек, предавший доверие.

– Зачем ты так со мной? – расплакалась она. – Почему ты так жесток?

Потому что я тоже человек. Потому что мне больно. Я мог свалить все на проделки Шайтана и извиниться, как многие мужчины, мог скинуть вину на обстоятельства, на защиту сестры и на ожидание первенца.

Но это моя вина. Я допустил твои слезы.

– Знаешь, как это больно, когда любимый человек предает тебя? – Продолжила она шепотом, сжимая пальчиками мою рубашку. – Сажает нож в спину, проворачивает его, ранит сердце? Знаешь, как больно, когда ты узнаешь горькую правду о мужчине, а потом влюбляешься в него. Влюбляешь в монстра, носишь от него ребенка и молишься каждый день, чтобы факты оказались клеветой. Это больно, Карим.

Знаю.

– Я не монстр, Амина.

– Тогда докажи мне это, – прошептала Амина, подняв на меня заплаканные фиолетово-голубые глаза. – Докажи, что ты не монстр. Я не могу жить с тобой со страхом в голове.

– Мне сложно рассказать тебе все, но клянусь всевышним…

– Не надо. Не клянись. – Она опустила палец на мои губы. – Просто расскажи мне правду.

Я бы рассказал. Я бы все рассказал. Но не мог. У меня не было на это сил.

– Вам с малышом нужно отдохнуть. Ты переволновалась.

Жена разочарованно опустила глаза, и я почувствовал, что упускаю важную деталь, дополняющую мою сущность. Мое существование, предписанное Всевышним. Он неспроста послал это испытание. Неспроста заставил пережить первый брак, предательство, скандал с младшей сестрой и проблемы со старшей. Затем этот брак, путь к взаимопониманию.

Развод.

Если это его испытание, то я уже готов к провалу.

– Да, развлекайся с той европейской женщиной. Это просто секс с женщиной. К статусу жены это не имеет никакого отношения.

Я прижал ее хрупкое тело к себе и произнес прямо в полуоткрытые, сладкие губки.

– Я не могу трахать бездушных амеб.

– Интересно, почему?

– Потому что они – не ты…

Я позволил коснуться ее полуоткрытых губ. Невесомо. Осторожно. Чувствуя влажное дыхание… ее тянуло ко мне.

Развод неизбежен. Он расставит точки в наших отношениях. Но это не значит, что мы не передумаем.

– Что здесь происходит? – раздался мужской голос позади.

Клянусь всевышним, я убью этого мальца, если он нарушит договор. Снова.