Глава 21

– Я не знаю, что мне делать, Мисси. Меня тошнит все время, я не могу ни есть, ни спать, работать не получается. Мне все время плохо, да и муж все время возле меня ошивается. Он словно преследует меня! – прозвучал жалобный голос моей жены.

Пробежка по пляжу – моя слабость, в Дубае я не мог себя побаловать чем-то подобным. Однако натруженность мышц и расслабление отошли на второй план, когда я услышал голос Деборы. Жалобный и по-детски капризный.

Она всегда казалась мне маленькой девочкой, которой требовалась защита от окружающих, но в то же время с характером. Дерзкая, не умеющая сдержаться в нужный момент. Наверное, этим она привлекла меня и отпугнула дядю, когда я объявил о свадьбе. Он был категорически против, кричал, что меня попутал Шайтан и привлек на сторону зла. Но я женился на ней без влияния Дьявола, даже если буду гореть за свою связь с иноверкой в аду. С грешной иноверкой.

– Да ладно тебе, Деб. Это нормально в твоем положении.

– В каком еще положении?

– В очень радостном. Когда у тебя в последний раз шли месячные?

Недолгое молчание заставило меня напрячься. Я тихо закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Всевышний простит меня за этот грех.

– Они должны пойти. Всего неделя задержки, – испуганно произнесла моя жена.

– Вдруг ты беременна?

– Что? Нет!

– Ты говорила, что муж просил ребенка.

– Да, просит…

– Тебе всего двадцать два. Не понимаю этих арабов с манией плодиться и размножаться.

– Но я… я люблю его.

– И поэтому должна рожать против его воли?

– О чем вы говорите? – выдал я себя, стараясь улыбаться Мисси – подруге Деборы.

Ее слова ни капли меня не ранили. Иноверцы в принципе не понимали наш образ жизни, отсутствие свинины и питание исключительно халялем. Не понимали молитвы пять раз на дню. Я объяснял, приводил аяты из Корана, но Мисси не изменила свое мнение. Чьи-то взгляды в принципе сложно изменить, и я перестал пытаться. Но Дебора – моя жена. Общение с такой девушкой меня напрягало, однако я не давил на нее, хотя мог бы.

– Да так, ни о чем. Наша общая подружка забеременела в двадцать два. Сейчас она счастливая мамочка, жена пакистанца. Он, кстати, На Фредди Меркьюри похож, – с хитрой улыбкой произнесла Мисси.

– Надеюсь, он не гей.

Девушки засмеялись, а я улыбнулся, глядя на свою жену. Очень милая, рыжеволосая девушка с очаровательной улыбкой. Я не переставал благодарить Аллаха за подаренное счастье, но также просил у него ребенка. И не одного, а сразу несколько. Но Дебора всегда напрягалась, когда я заводил разговор о детях.

– Как поживает ваша подруга? – спросил. – Она счастлива?

– Очень. Надела свой платок, на улицу выходит только с детьми и то на пять минут, с нами вообще не общается. Либо с детьми, либо убирает дом, либо мужу готовит. Боже, что там можно готовить целый день? Этот пакистанец сделал из нее домашнюю прислугу! Она совсем перестала за собой ухаживать с этим платком!

– Женщина готовит для мужа не исполняя обязанность, а по личному желанию. В брачном контракте указывается, если жена хочет прислугу и помощницу по дому. Мужчина обязан выполнить ее пожелания.

Девушка закатила глаза и перекрестилась, но я не обратил внимания на ее неприязнь к моей религии.

– Пойду дорогая. Позвони потом.

Подруги попрощались, но Дебора не вернулась в гостиную, а поднялась наверх.

– Ты беременна?

Дебора остановилась на полпути и осторожно посмотрела на меня.

– Я… я не знаю. Я не делала тест.

Я поднялся к ней и встал на ступеньку ниже. Мы сравнялись с ней ростом, и я взглянул в ясные голубые глаза в поисках ответа.

– Почему? Сама сказала, что задержка.

– Я… я боялась.

– Почему?

– Вдруг я не готова? Мне чуть больше двадцати, я еще университет не закончила.

Я обхватил ее светлое личико ладонями.

– Если Аллах подарил нам ребенка спустя четыре года брака, то я возьму все заботы на себя. Ни ты, ни ребенок ни в чем не будете нуждаться. У тебя будет время на себя, на семью и на ребенка.

Я ожидал увидеть радость в ее глазах. В нашей семье ни один мужчина не берет на себя обязанности жены и не помогает воспитывать ребенка до семи лет. А я предложил. Ради нее. Чтобы Дебора привыкла к роли матери.

Но в ответ она лишь кивнула и позволила себя обнять. Не обняла меня в ответ.

– Ты… ты по́том пахнешь.

– Ах да, я пойду в душ. Присоединишься?

Но ко мне никто не пришел.