Глава 34
– Все обошлось, сеньор Абдул. С малышом все хорошо, ваша жена тоже в порядке, – произнесла доктор. Хвала Аллаху, он сохранил жену и ребенка в целости и сохранности после травмы.
Дебора лежала в реанимации трое суток, и все это время я провел либо в ее ногах, умоляя простить меня, либо в мечети на другом конце города. Кровотечение оказалось сильным, скорая едва успела доставить их в больницу. Доктор Фернандес ничего не обещала, сказала, что их жизни на грани, а ребенка ждала неминуемая смерть. Аллах спас их жизни, спас мою жизнь.
Я часто гневал всевышнего. Грешил, унижался, унижал других. Но я ступил на путь истинный, заботился о своей жене и о будущем ребенке. О моем сыне. Нам осталось немного, всего два-три месяца, и я увижу своего наследника.
– Спасибо большое, доктор Фернандес. Да благословит вас Аллах.
– И еще, – начала она, понизив голос, – Дебору лучше не волновать. Не ссориться с ней, не травмировать, и не напоминать о беременности.
– То есть? – я удивленно взглянул на доктора.
– При разговоре с вашей женой, мы обнаружили у нее синдром отрицания беременности. Скажите, пожалуйста, как именно она упала?
Я перебирал в голове отпечатавшиеся воспоминания, которые, казалось, забыл. Но нет. Никогда не забуду лицо Деборы, ее гневный голос, разъяренный взгляд, ранящий мое сердце острыми кинжалами.
– Она только вышла из ванной. Мы ссорились, и она подскользнулась на лестнице. Знаю, я виноват, не уследил, клянусь Аллахом, я не хотел…
– Сеньор Абдул, вы должны внимательно следить за своей женой. Ее разум отрицает беременность и пытается всячески избавится от плода. Для нее это не ребенок, а опухоль, болезнь кишечника, но не беременность.
– Но анализы подтвердили, у нее растет живот. Как такое возможно?
– Скорее всего, Дебора переживает стресс и не готова принять ребенка. Такое течение возможно, если в ее жизни были опасные заболевания, опухоли, или травмирующие события.
– Насколько травмирующие?
Доктор потупила взгляд, словно боялась задать роковой вопрос, о котором я даже не догадывался.
– Сеньор Абдул, вы принуждали свою жену к интимной близости!
– Аллах! Вы сейчас серьезно? Я племянник эмира Арабских эмиратов, член королевской семьи и религиозный мужчина!
– Вы мусульманин, все верно. В последнее время в нашей практике встречаются пары, где женщину…
– Вы хотите меня оскорбить?
– Сеньор… вы не так поняли…
– Вы хотите обвинить меня в насилии над женой, потому что в вашей практике попадаются насильники и гады? Аллах подготовил для таких моральных уродов отдельную печь в пристанище Дьявола, где они будут гореть в пламени вечность.
– Прошу прощения…
– В судный день Аллах спросит вас за эти подозрения. Где моя жена?
Я так сильно разозлился и так громко кричал, что привлек лишнее внимание. Наверное, зря. Но мне было все равно. Доктор Фернандес не смела произнести ни слова в свое оправдание, лишь показала палату, где лежала Дебора.
Она безжизненно лежала на кровати, словно эти дни действительно побывала в аду и вернулась обратно в наш мир. Ее светлый взгляд был устремлен в окно, где сияло утреннее солнце. На улице сегодня жарко, но я мало что почувствовал. После нашей беспощадной жары, какие-то жалкие сорок градусов не так страшны.
Я хотел присесть рядом, взять ее за руку, но она тут же оттолкнула меня и вновь положила ладонь на кровать. Это не удивительно. Наша ссора вышла нелепой, глупой, основанной лишь на злости. Мы наговорили друг другу много лишнего, однако сейчас, после пережитых мук совести, я готов был простить ее за скверные слова. Нам нужно объединиться, чтобы малыш родился здоровым, а Дебора меньше переживала.
– Вы живы и здоровы. Аллах благословил нас.
– Я тебя ненавижу, – произнесла она, не отрывая взгляд от окна.
– Что…
– Я любила тебя, Карим. Любила, – она посмотре на меня безжизненным взглядом. – От ненависти до любви один шаг. И он произошел.
– Любимая…
– Ты сделал из меня ходячую матку. Ты сделал меня толстой, некрасивой. Ты лишил меня планов на будущее. Я влюбилась в твою харизму, в твою восточную мудрость. Я потерялась. Пропала. Мне не нужна семья и этот огрызок, – показала она глазами на живот.
– Ты…
– Я так больше не могу. Я хочу развод.
* * *
– Доброе утро, Хусейн. Как себя чувствуешь? – поинтересовался дядя, как только мы вошли в палату.
Хусейн выглядел бледным, лицо исказилось гримасой боли, когда он шевельнулся. Но я не жалел о содеянном. Хусейна давно пора было приструнить. Возможно, я выбрал чересчур опасный метод.
Однако мой взгляд с брата сразу же переместился к Амине, которая сидела на стуле напротив койки Хусейна. Что она здес забыла? К тому же с Джахидом? Я почувствовал, как волны ярости накрывали меня, только присутствие дяди не позволяло рассвирепеть окончательно. Шайтан слишком хитер, знал, когда можно подготовить меня к греху.
– Что вы здесь делаете?
Амина взглянула на меня своими перепуганными фиолетово-голубыми глазами, словно я застал ее на месте преступления. Аллах! Я говорил, чтобы она не ходила к Хусейну. Говорил, умолял, угрожал. Почему она здесь? И присутствие ее брата не спасет от разговора.
– Мы…
– Не будь занудой, Карим, Джахид с сестрой пришли навестить меня. Ты же не приходишь ко мне. Кстати, а что ты здесь делаешь?
– Хотел убедиться, что переломал тебе не все кости.
– Карим, – вставил дядя, подняв ладонь. – Достаточно. Насилие не метод решения проблем. Пророк сказал, что нам нужно жить в мире со своим братьями и сестрами. Хусейну нужно поправляться, Амине следить за здоровье ребенка. Карим договорится о родах. У нас в семье появится прекрасный мальчик. Захра организует прием в честь вас, когда ребенок родится. К тому же развод отменяется, верно?
Аллах! Не хватало, чтобы дядя Ибрахим пытался склеить разбитую чашу, которая вновь и вновь разбивалась о волны Персидского залива.
Я скучал по ней. Скучал по рассвету на берегу залива в ее глазах. Но в фиолетово-голубых глазах больше не было искорки. Она исчезла, пропала. В них появилась некая решительность и равнодушие.
Я не стал тем сильным плечом, в коем она нуждалась.
– Мы думаем над этим, дядя, – вставил я, когда Амина опустила глаза, не смея взглянуть выше живота.
– Хорошо. Теперь вопрос к тебе, Хусейн. Заур готов засватать Фатиму. Она придет в конце недели к нам домой, договоримся о свадьбе.
– Но я не хочу жениться, дядя! Кариму нужна помощь в компании, я согласился. После поправки я уеду в Мадрид на несколько недель.
– И что же тебя ждет в Мадриде? Для нас это грешное место. Твой брат тому подтверждение.
– Отдохнуть.
– У нас много курортов. Карим наймет помощника, и ты можешь взять отпуск до родов твоей невестки. После тебе следует жениться, Хусейн. Твой брат дал добро, тебе пора остепениться. Нельзя сходить с дороги, начерченной Аллахом.
Флешбеки появлялись в голове один за другим. Год назад, когда мы с дядей говорили на эту же тему чуть больше года назад. Однако я был согласен на свадьбу, чтобы забыть прошлые ошибки и начать новую жизнь. Кто бы знал, что прошлое всплывет в настоящем и помешает моему браку как раз в тот момент, когда мы нашли гармонию в отношениях.
Дядя тоже утверждал, что союз будет выгодный, девушка прекрасна. Она оказалась и правда прекрасна, но ее сестра зацепила сильнее. Сидела на стуле, поглаживая живот с опущенной головой. А я так хотел увидеть ее глаза. Увидеть в них доверие и любовь. Я не мог потерять все. Снова.
– Я не…
– Ты будешь спорить со мной? – дядя немного поднял голос, что не позволял себе за все время правления. – Ты женишься. Этот союз будет выгоден и нам, и его семье. Бери пример с брата, он счастлив.
– Карим, ты счастлив?
– Да.
– А твоя жена?
И что же мне ответить, особенно под этими пристальными взглядами мужчин? Я даже забыл, что брат Амины сидел здесь и удерживал сестру за плечо в качестве поддержки.
Ты не стал для нее поддержкой…
– Счастлива, – внезапно подала голос Амина, подняв взгляд и поглаживая живот, где рос наш сын. – Очень.
– Но ты хотела развод, – недоумевал Хусейн.
– Я передумала. У моего сына будет прекрасный отец, а у меня – хороший муж.
Она подняла на меня глаза, но я так и не увидел в них тот огонек, который замечал в прошлом.
– Верные слова говоришь, дочка. Не стоит торопиться с преждевременными решениями. Не лишайте своего ребенка крепкой и дружно семьи.
Но мой жена, видимо, считала иначе. Она поднялась со стула и прошла к выходу вместе с братом. Мимо меня. Ни разу не взглянув, словно я невидимка. Я снова прогневал всевышнего и вряд ли заслужу прощение.
Аллах будет доволен вами, если ваша жена довольна и удовлетворена.
Я не выполнил предписания пророка. Не смог. Снова.
– Карим, нам нужно поговорить. Наедине.