Глава 36

– Зачем ты приехала к Хусейну?

Амина стреляла своими перепуганными светлыми глазами в разные стороны, но не смела взглянуть на меня.

– Амина, отвечай!

– Карим, успокойся.

Ее тон был спокоен, хоть поначалу она перепугалась, и это спокойствие и умиротворение в голосе бесило меня еще больше и заставляло шайтана буквально повелевать мной, моими действиями, превращая в зверя, в хищника из прайда.

– Молодой человек! – раздался бас с переднего сидения. – Если вы не отпустите девушку, я…

– Это моя жена.

– Аллах!

Мужчина, казалось, хотел притормозить у обочины. Только этого мне не хватало, чтобы посторонний человек вмешивался в мои разговоры с женой.

– Я, шейх Карим Аль Дин Абдул, приказываю ехать по адресу и не останавливаться.

– Но скоро азан, Господин, – пропел он. Вот, уже другой разговор. Не стоило показывать зубы перед хищников, именно таковым я и ощущал себя.

– Мы успеем. Прибавь скорость! Живо!

Он призвал к Аллаху, но я не слушал его бормотание. Сейчас меня волновала моя жена. Точнее перепуганная жена, которая от страха держала не мою руку в попытке вырваться из хватки, а прикрывала живот своими светлыми ладонями.

– Ты специально ослушалась меня?

– Не поднимай на меня голос, Карим, и отпусти руку. Мне больно, – сказала Амина спокойным тоном. Как она умудрялась так быстро прийти в себя, будучи в положении?

– Как ещё с тобой разговаривать, если я зол?

– Успокойся. Прочитай намаз, сразу придёшь в чувства. Своими выходками ты пугаешь меня, следовательно, нашего сына тоже. Он все чувствует.

– Как?

– Потрогай, – она глазами показала на живот.

Я отпустил ее лицо и перемести ладонь на нашего малыша, который активно стучал в животе. Он словно тоже высказывал протест по отношению к матери. Почему-то именно стуки сына успокоили меня.

– Я просил не приходит к моему брату.

– Ещё ты просил доверять тебе. К тому же я была не одна.

– Присутствие Джахида тебя не оправдывает.

– Карим…

– Я не просто так попросил тебя об этом. Я переживаю, что он скажет или сделает что-то. Он мстит мне.

– За что?

Я просил доверять мне, но это чувство должно быть взаимным. Доверял ли я Амине? Видел ли я в ней мудрую женщину, которая успокоила бы меня? Она сделала это за несколько минут в машине, хотя поначалу раздражала этим. Нашла ключ ко мне через ребенка.

– Муна была здесь.

– Как она тут оказалась? Ты говорил, что эмир Ибрахим поставил запрет на въезд в страну.

– Я тоже так думал, но Муну это не остановило.

– Где она сейчас?

– Я отправил в мой особняк в Мадриде и дал денег. Она поживет там, пока не решит свои проблемы.

– Из-за этого Хусейн обиделся на тебя?

– Он обижен, что не оказался рядом с Муной, не увиделся с ней. Когда я проклял сестру, Аиша поддержала меня, но в то же время осуждала мой поступок. Хусейн не смирился. Они были детьми, росли вместе, он лучше понимал Муну и ее чувства к свободе. Они оба мыслят как европейцы, не как арабы. Наверное, поэтому он не мог простить меня.

– Ты защищал сестру.

– Но он этого не понимает. Решил позлить меня, пришел к тебе на скрининг.

– Я уже поняла.

Мы доехали спокойно на такси до призыва к молитве. Я помог Амине расположиться на кровати, и она сразу же легла на бок. Такая беззащитная даже на последних неделях беременности, но до последнего готова защищать своего малыша. Она с любовью поглаживала живот, препевала аятами из Корана, прикрыв глаза.

Амина не Дебора, хоть в чем-то Хусейн оказался прав.

Я позволил прилечь позади и обнять Амину. Скучал по ней. Сильно скучал по слегка изменившемуся запаху, по теплу ее кожи, по нежному голосу и по стукам нашего сына.

– Ты такая красивая, светлая.

– Мне не терпится с ним познакомиться, – мягко произнесла она.

– Я не хочу, чтобы ты была спасателем.

– Тебя нужно спасать?

– Нет, – жестко отрезал я, смяв в пальцах ткань легкого платья, которое она надела под абайю. Она глубоко вздохнула и опустила свою руку поверх моей. Только в тот момент я расслабился и продолжил гладить живот и чувствовать удары ножек малыша.

– Жена должна быть опорой для своего мужа и всегда быть рядом, – прошептала она.

– К чему это?

– Просто помни.

– Аллах не просто так послал вас, – погладил живот, куда меня пнул сын, словно подтверждая мои слова. – Прости. Я подвергал тебя сомнению. Взбесился.

Она стушевалась, но ничего не сказала.

– Неважно. Я хочу тебе верить. Мне важно знать, что ты такой, кем я тебя чувствую.

– Кем ты меня чувствуешь?

– Мужчиной.

Время замедлилось. Всевышний подарил эти долгие секунды, когда весь мир замер, и мы могли переосмыслить наши слова, наши действия, наше прошлое. Прошлое определяет личность в настоящем, но может изменить его в будущем.

Так со мной и произошло после первого брака. Я переосмыслил многое. Свою жизнь, отношение к женщинам. К существованию. И в какой-то степени я потерялся. Я перестал быть собой, пока не встретил ее. Мудрость в лице прекрасной девушки с полными губами и глазами цвета заката на Персидском заливе.

– Скажи, почему ты сбежала?

– Почему ты спрашиваешь? Я думала, ты знаешь причину.

Амина прищурилась, словно я задавал этот вопрос и забыл об этом, а она отвечала на него тысячу раз. Всевышний свидетель, мне нужно было знать ответ. Нужно…

– Неужели только из-за слухов о первом браке?

– Нет. Джахид рассказал, что меня выдали замуж из мести моему отцу.

– То есть?

Я моментально напрягся, вслушиваясь в слова своей жены. Я ожидал что угодно, даже подтверждение статей в европейской прессе. Но не того, что последовало из уст Амины по воле Всевышнего:

– Джахид показал статью о Деборе и ее жалобах в полицию. Твой дядя специально женил нас, чтобы отомстить моему отцу за смерть твоего отца и нашего брата.

– Брата? У нас есть общий брат?

– Был. Он умер вместе с моей мамой при падении самолета. Мне было около пяти, моему брату – тринадцать, Джахиду – семь, а тебе…

– Двенадцать…

Именно в этом возрасте я впервые увидел ссору родителей и то, как отец замахнулся на маму. Она кричала, просила остановиться, ее крики до сих пор раздавались в моей голове.

– Разве ты не знал о нашем брате?

Пазл, который постепенно складывался в голове, моментально разрушился. Его будто снесли маленькими ручками, раскидывая каждый элемент в разные стороны. И я должен был найти их, снова сложить, но уже в другой последовательности. В которой мне позволит Всевышний после стольких испытаний. Я лишь надеялся, что прошел испытания и не запутаюсь снова.

– Скоро Азан, – прошептал я, поглаживая нашего сына. – Хочешь помолиться вместе? Как раньше.

Амина робко кивнула, и я помог ей сесть на табуретку для молитвы.

– Карим, пообещай мне.

– Что?

– Доверять нам.

«Бисмил-ляяхи ррахмаани ррахиим. Куль а‘уузу би раббин-наас. Мааликин-наас. Иляяхин-наас. Мин шарриль-васваасиль-ханнаас. Аллязии ювасвису фии судуурин-наас. Миналь-джиннати ван-наас»

«Именем Бога, милость Которого вечна и безгранична. Скажи: «Ищу спасения у Господа людей, Властителя людей, Бога людей. Ищу спасения у Него от зла нашептывающего Сатаны, который отступает [при упоминании Господа, Дьявола который вводит смуту в сердца людей, и от зла представителей Сатаны из числа джиннов и людей».