Глава 39

– Спасите меня! – прокричал Хусейн сквозь зажигательную арабскую музыку.

– Аллах! Нужно спрашивать разрешение! – возмутилась сестра, небрежно накинув хиджаб.

– Уж простите, принцесска, это мой дом.

Его? Я думала, наш с Каримом. Эмир Ибрахим сам подарил его на нашу свадьбу. Но я воздержалась от комментария и молча наблюдала за перепалкой.

– Но у вас гости! И я – женщина.

– Ты? Женщина? Не думал, что малолеток называют женщинами.

– Да как ты…

– Амина, спаси меня, – обратился ко мне Хусейн, проигнорировав возмущения Хайи. – Дядя Ибрахим привел невесту. Я не знаю, что делать.

– А чем я могу помочь?

– Спрячь меня.

– Как? – усмехнулась я. – Под абайей тебя скрою? Или в животе с племянником поместишься?

– Я был бы не против обоих вариантов, но сейчас я серьезно. Мне нужно исчезнуть и как можно скорее. У входа охранники, на катере тоже бесшумно не испарюсь. Прошу тебя, Амина. Ты же мне как сестра.

Впервые видела такого растерянного Хусейна. Его умоляющее выражение лица, голос, полный надежды. После его грешных поступков, ни один нормальный человек ни за что не стал бы ему помогать. Но не мне судить о нем. Аллах спросит с Хусейна в судный день.

– Аллах! Как я помогу тебе? Я еле передвигаюсь, твой племянник не любит лишние телодвижения. К тому же…

– Ой, мне плохо!

Хайя вышла сквозь полупрозрачные платки к толпе гостей и прокричала так громко, что на нее обернулись почти все гости. Музыка затихла, все глядели на шатающуюся младшую сестру, которая…

Она сейчас серьезно или играла на потеху публике?

Хайя закатила глаза и упала прямо в объятья Хусейна. Как символично. Когда-то я упала в объятья Карима, после чего он стал моим мужем.

Может, Хайе тоже повезёт?

– Аллах, что с ней? – воскликнул эмир Ибрахим.

– Ее нужно доставить в клинику! Моей сестре плохо! – я подхватила эту игру.

– Я отвезу ее в нашу клинику, дядя!

– Аллах! Но как же…

Хусейн не стал дожидаться разрешения эмира и, подхватив Хайю на руки.

– Пропустите! Девушке плохо!

И унес Хайю прочь из дома и подальше от помолвки. Как странно, что Назиры и папы не было видно в окружившей нас толпе. Эмиру оставалось лишь глядеть в даль и молча принять обстоятельства, посланные… нет, не Аллахом, а моей сестрой, которую послал сюда Аллах.

Видимо, не зря.

Только почему она так отзывалась о моей матери? Говорила так уверенно, четко, словно… что-то знала.

– Продолжайте! – воскликнул Эмир Ибрахим, хлопнув в ладоши.

Зажигательная музыка вновь наполнила просторную гостиную, а гости продолжили танцевать. Интересно, куда делся Карим? Я не увидела его, когда Хайя разыграла спектакль, чтобы спасти Хусейна.

– Дочка, все хорошо?

Внезапно Эмир Ибрахим поравнялся со мной. Он говорил спокойным тоном, который я слышала сквозь музыку, словно музыканты специально играли потише, чтобы я слышала слова правителя Арабских Эмиратов.

– Да, все прекрасно. Я ищу Карима.

– Ему позвонили по работе. Он отошел.

Я молча кивнула, глядя на развлекающихся гостей.

– Твоя сестра прекрасная актриса. Она дополнила бы нашу семью. Но Аллах решил иначе.

Почему его слова ударили больно в грудь и были похожи на намек? Сначала сестра, затем он. Зная историю «родства» наших семей ещё задолго до моего рождения, я не смела возразить. Эмир Ибрахим умный мужчина. Умный и пугающий, словно передо мной стоял не дядя моего мужа, а сам дьявол.

– Думаете, Аллах ошибся?

– Харам! Аллах всевидящий, всемогущий! Нельзя так говорить! Аллах никогда не ошибается, дочка.

Раз Аллах всевидящий и всемогущий, то почему он изменил мою судьбу и свел меня с Каримом? Почему заставил усомниться в своем муже и сбежать от него, будучи беременной? Почему Аллах забрал мою маму и моего старшего брата?

«Она обманула нашего отца, кинула своих детей, а самого старшего сознательно уничтожила».

Слова Хайи не вылетали из моей головы, крутились между собой и не складывались в картину, которая не складывалась в единый пазл. Аллах! Как остановить этот поток мыслей? И кто развеет все мои сомнения?

– Могу я спросить у вас?

– Конечно.

– Что вы знаете о моей маме?

Я осмелилась поднять глаза на эмира, однако он был непроницаем. Темный взгляд, почти как у Карима, уставленный на полуголых танцовщиц танца живота. Ноль реакции, лишь сжал руки перед собой чуть сильнее, и то я едва это заметила.

– Женщины должны уважать и почитать наших мужей. Жены должны хранить семейный очаг, пока мужей нет дома. Только в этом случае Аллах будет доволен женщинами, и уготовит им место в райском саду. Наш мир – испытание, которое мы все должны пройти.

– Но причем здесь моя мама?

– Она не прошла это испытание.

– Почему вы так уверены? Из-за отношений с вашим братом?

– Ты не должна об этом думать, Амина, – жестко отрезал мужчина. – Твоя задача – родить здорового наследника. Женщинам не следует лезть не в свое дело.

– Я не могу не думать о своей маме. Моя сестра…

– Тебе нужно поучиться на ее ошибках и не повторять, как ты делаешь это сейчас. Твоя мать поплатилась за грехи сполна и ответит за них перед Аллахом в судный день.

Ответит? Но она же… умерла.

– К тому же процесс развода продолжается.

– Разве? Мы с Каримом пришли к согласию в этом вопросе.

– Срок идда скоро закончится. Аллах решил все за нас, дочка. Постарайся не разрушать свою семью. Иди на зов разума, а не сердца. Сердце – плохой советчик. А развод не нужен ни тебе, ни моему племяннику.

Эмир – второй человек за сегодня, кто напомнил мне о самом факте, но… Карим уверял меня, что никаких документов на развод не будет, и Хусейн забрал их.

– Вы не ответили на вопрос о маме.

– Есть вещи, которые не стоит знать даже собственным детям.

– Что я не знаю? Что мне неизвестно?

Мое сердце сжалось в ожидании ответа, даже малыш притих, настолько сильно я ждала ответ. Ощущение, что всю мою жизнь от меня что-то скрывали, а я начинала постепенно узнавать правду. Но не понимала, с чего начать и как сложить картину воедино. Ни единой подсказки от Аллаха. Ни единой подсказки от эмира.

– Ты поймешь это, когда родишь ребенка. Когда станешь матерью.

Я не успеваю задать роковой вопрос. Эмир говорил загадками, но я не понимала их смысл и не могла разгадать сразу же. Через несколько секунд к нам подошел Карим. Серьезный, со страхом во взгляде.

Я забыла, что хотела спросить у Карима касательно тех бумаг на развод, о которых сказал дядя, но…

– Все хорошо?

– Джахид и Аиша попали в аварию.