Глава 40
– Дядя, что происходит? Почему я должен уехать?
Паника поселилась в моем голосе, но я даже не пытался обуздать ее. Смерть единственного сына, измена Деборы, процесс развода и ее требование поделить имущество пополам. Моя жизнь находилась в руинах, я не мог совладать с самим собой. Стал слишком уязвим, слаб. Но дядя словно не обращал внимания на эту боль, он просто пытался донести до меня мысль.
– Так надо, Карим.
– Но я… я должен оформить развод. Дебора изменила мне, хочет поиметь с меня половину имущества. Она еще какое-то обвинение предъявила, я не понял… Какие-то побои, статьи… Вы же… Вы же знаете, что это не я…
– Сынок, послушай, – дядя внимательно взглянул своими темными глазами, и впервые я заметил волнение на его старческом лице, которое не знало ни страха, ни печали. – Сейчас ты должен собрать необходимые вещи и уехать в Дубай. Хаким отвезет тебя к нашему джету, и ты улетишь домой.
– Что-то случилось? Что-то серьезное?
– Случилось. Твоя сестра. Она постоянно сбегает от охраны, ее невозможно контролировать.
– Ей всего тринадцать.
– Ей уже тринадцать. Ты нужен мне в Эмиратах. А с твоим разводом я сам решу. Ни один судья не примет иск твоей жены после доказательств измены.
– Иншаллах.
– Езжай. У нас много дел в Дубае.
Как бы мое сердце не разрывалось на части после предательства, а злость не съедала меня, я не мог ослушаться. Если дядя Ибрахим попросил меня вернуться и разобраться с сестрой, я обязан выполнить его просьбу.
Я оставил Хусейна и Муну на его попечительство, пока я учился здесь и работал на одну из дочерних компаний нашей семьи. Но что натворила Муна? Она еще ребенок, вполне тихий ребенок.
Что произошло за эти пять лет, пока меня не было дома?
* * *
– Карим, прекрасный праздник. Спасибо, что помог с организацией. Аллах благословит тебя.
Всевышний никогда не благословит меня. Я совершил слишком много грехов в прошлом, допустил харам. Но я не стал говорить дяде об этом. Я навсегда останусь изгнанником из королевской семьи. Изгоем, которого считали монстром, но не говорили правду в лицо. Никогда.
– Дядя, мне нужно с вами поговорить, – вежливо протянул сквозь бьющиеся друг о друга монетки танцовщиц в полупрозрачных нарядах.
Музыка, танцы, улыбающиеся родственники, партнеры по бизнесу. Все проходит мимо меня. Ко мне подходили поздороваться, желали здоровья мне и моему будущему ребенку. Но сказанные слова и восхваления Аллаху проходили мимо меня. Я словно наблюдал со стороны, находился один среди толпы. В прострации между мирами, куда я не был готов попасть.
«Твой дядя специально женил на девушке из нашей семьи, чтобы отомстить за смерть твоего отца и нашего брата»
Я долго переваривал слова, вспоминал, не спал ночами, пытался найти ответ на многочисленные вопросы. Если даже родной дядя считал вас монстром, способным за жестокое обращение с женщинами, то…
Я действительно такой?
Внешне я мог не показывать свои эмоции, скрывать за непроницаемой маской шейха Эмиратов. Однако внутри меня словно дикий лев царапал стенки моей души.
Аллах, пошли мне силы, чтобы я смог справиться с испытаниями и найти верный путь к моей семье…
– После праздника, – добавил я.
– Мне тоже надо с тобой поговорить, Карим.
– Но…
– Сейчас.
Дядя не терпел отлагательств и двинулся к моему кабинету. Благо здесь никого не было, а шумоизоляция спасала нас от посторонних ушей. Хаким остался по ту сторону двери, чтобы нас никто не беспокоил, и я закрыл нас с дядей на ключ. Мне нужны ответы.
– Мне сообщили, что с твоего счета пропало пять миллионов евро, – начал дядя Ибрахим.
Я кивнул в знак согласия и не выдавал себя своим спокойствием перед дядей. Я понимал, куда он клонил. Оба понимали. Его взгляд – строгий, отчитывающий, словно я в чем-то провинился и пошел наперекор словам. Так и было, только я не чувствовал стыд или сожаление.
– Ты знаешь законы, Карим. Мы не разговариваем с проклятыми родственниками, не открываем дверь в свой дом, а тем более не даем пять миллионов евро наличными.
– Я имею право тратить деньги куда угодно.
– Ты – член королевской семьи. Такая большая сумма не должна улетать просто так, а потом оказаться в сумке твоей младшей сестры.
– Я…
– Не лги мне, Карим. Не разочаровывай меня еще больше.
Дядя отошел к окну, откуда был виден берег и бушующие волны Персидского залива. Он не видел, с какой силой я сжал кулаки за спиной, не чувствовал, как кабинет наполнилась моей яростью, подпитываемой Шайтаном.
Не разочаровывай еще больше…
Он свел меня с монстром, чтобы отомстить моему отцу…
Ты монстр, Карим! Ты чудовище! Ненавижу тебя!
Я боюсь тебя… тебя…
Слова смешались воедино. В единый пазл, превращающий меня, шейха Карима Аль Дин Абдула в свирепое животное, не щадящее никого и ничто.
– Не превращайся в зверя, – спокойно выдал эмир, не глядя на меня.
– Я уже зверь.
– Сомневаюсь.
– Не сомневаетесь. Иначе вы бы не настаивали на свадьбе с дочерью Азана.
– Хм…
Дядя развернулся. На его лице сквозь полуседую бороду заиграла легкая улыбка. Я никогда ее раньше не видел. Эмир Ибрахим Аль Дин Абдул никогда не улыбался, не хмурился, не плакал, не смеялся. При мне, при своих детях и других племянниках. Даже при внуках. Лишнее проявление эмоций для него – роскошь. Наверное, я перенял это, когда попал под его опеку.
– Ты напоминаешь мне кое-кого, Карим.
– Кого? Отца?
– Нет. Меня.
Я почему-то считал, что он укажет на отца, который жестоко обращался с мамой почти всю мою сознательную жизнь. Аллах свидетель, я просил спокойствие и гармонию в нашу семью, но получил облегчение через страдания.
– Почему вас, дядя?
– Если бы у меня не было сыновей, я бы отдал тебе правление страной. Мои сыновья не следуют воле Аллаха, каждый день вижу харам, наблюдаю за ним. Они избалованы вниманием женщин, заботой жен и безграничной властью. Ты добился всего сам, своей шкурой. Как я.
– Как вы?
– Мой отец, твой дед, устроил нам с Али испытание. Мне было двадцать, Али только исполнилось восемнадцать. Отец пообещал трон тому, кто из нас докажет свою преданность народу и Аллаху. Он лишил нас денег, жилья и охраны. Мы превратились в обычных людей, нашим братьям и друзьям было запрещено помогать нам. Но один мой друг, вопреки запрету эмира, дал адрес своего знакомого. Сказал, что там я найду кров и не буду знать бед.
Дядя равнодушно усмехнулся и покачал головой, будто осуждал того наивного двадцатилетнего мальчишку, коим тогда был.
– Помню, я так обрадовался, тут же позвонил Али, сказал, что мы перехитрим отца. Я ожидал, что там будет дворец с мягкой кроватью. Приехал туда на Ламбаргини, шумно помпезно. Бедняки с этого района смотрели на меня как на инопланетянина и сразу бе побежали в мечеть. Аллах, как я ошибся. Я спал на порванной грязной картинке у продуваемого окна, и то мы поделили ее с братом на двоих.
– Ты позвал с собой отца?
– Я не мог его бросить, он же мой брат. Так вот, нам пришлось ночевать в небольшом ветхом домике на этой картонке. Али часто простужался, болел, а мне пришлось вкалывать на работе за двоих, чтобы прокормить нас и заработать на лекарства. Я разгружал товары на рынке, помогал продавцам продать товар, брался за любую работу, какая попадалась.
– Разве вы не могли продать машину?
– Она исчезла сразу же, как я увидел дом.
– Но как вы жили?
– Я приносил нам пропитание, отдавал еду нуждающимся, даже умудрялся держать пост в Рамадан. Думал, Аллах покинул меня, сил совсем не оставалось, но я не переставал работать и просить Аллаха сжалиться над моим братом и дать мне сил, чтобы пройти испытание.
Было интересно узнать что-то из прошлого моего отца. Дядя мало о нем рассказывал, и мой образ папы характеризовался лишь его ссорами с мамой.
– Долго вы жили так?
– Год. Али не мог долго работать из-за постоянной простуды. Через пару часов он сильно уставал и уходил домой, я дорабатывал за себя и за него. Мы постепенно обживали дом, купили матрас и одеяло, чтобы не было холодно. Но Али всегда было мало. Он хотя мягкую кровать, деликатесы на завтрак, тратил почти все заработанные деньги на бесполезные вещи. Он не привык к условиям и к уготованной Аллахом жизни. Отец понял это, когда приехал за нами ровно через двенадцать месяцев.
– Вы вернулись в те же условия? Стали прежними?
– Никто не стал бы прежним после такой жизни. Мы на своей шкуре ощутили, как Аллах благословил нас и послал в лучшие условия, чем других людей. За все время правления я старался сбалансировать старый и новый город, больше отдавать, нежели получать. Отец передал трон сразу после свадьбы, а с Али…
– Что случилось с папой? – тут же спросил я, глядя на легкую грусть на лице дяди.
– Он остался таким же избалованным. Считал, что все блага даны ему по праву, за это он и поплатился. Когда Али погиб, я боялся, что вас коснется та же участь, что и моего брата. Я вспомнил урок отца и преподал его вам.
Его слова не удивили меня, особенно после рассказа о жизни в годовом изгнании. И почему я стал похож на дядю больше собственных детей – тоже. Со стороны могло показаться, что он специально издевался над нами, проверял на прочность изгнанников. Но в какой-то степени я благодарен дяде Ибрахиму за это испытание. Именно оно закалило меня и помогло добиться успехов. Учиться, развиваться, управлять крупной компанией, а затем базаром.
Однако в душе бушевала буря по другому поводу.
– Но ты все еще считаешь меня монстром. Ты поверил в те европейские статьи.
– С чего ты взял?
– Амина прочитала все интервью Деборы, смотрела видео на ютуб. Азан испугался, когда ворвался к нам на ужин, обвинял в подставе.
– Послушай, – дядя подошел ближе и проникновенно посмотрел на меня, как в тот день пять лет назад, когда я находился на грани отчаяния и стоял на руинах собственной жизни. – Я не считаю тебя монстром. Ты через многое прошел и вышел победителям. Но они пусть думают, как хотят и верят во что хотят. Считай, это моя маленькая месть.
– Посеять смуту, чтобы Азан переживал до конца своих дней?
– Именно так.
– Тогда зачем этот цирк с моим прошлым? Амина поверила в эти статьи сразу же. Джахид меня не подпускал к сестре, думал, что я убью ее и утоплю в Темзе.
– Твоя жена мудра не по годам. Она не глупая и поймет, что ты настоящий арабский мужчина.
– Даже если я сам в этом сомневаюсь?
– Никогда не сомневайся в себе, сынок. Пока у тебя есть вера в себя, ты неуязвим. А я никогда не сомневался в твоей преданности Аллаху и религиозности. Ты воспитал достойного брата и сестер.
– Сестер? Вы просили…
– Я и сейчас прошу тебя быть разумным и не совершать харам по отношению к родственникам. Помни о своей крови, сынок. Я преподал вам урок на всю жизнь. После всего, что ты прошел, тебе нечего бояться.
Мне есть чего бояться. Самый главный страх, главный виновник всех бед в моей жизни.
Я…
Я боюсь себя…
– Почему вы не говорили о нашем брате?
– О брате?
– Его звали Махмуд. Я попросил Хакима найти информацию о нем. Амина сказала, что мой отец и ее мать согрешили.
Наверное, я зря спросил. Дядя моментально нахмурился. У него не получилось скрыть эмоции, как обычно. Не сдержался.
– Его смерть, смерть моего отца и наш союз с семьей Амины как-то связан между собой?
Дядя вновь взглянул на меня и сказал то, что заставило меня напрячься.
– Есть вещи, которые тебе не стоит знать, сынок. Для твоего же блага.
– Я взрослый и готов нести ответственность. Скажите мне, что эт…
Лежащий на столе телефон нарушил напряженное молчание. Аиша. Взволнованный громкий голос.
– Карим, мы попали в аварию! Дети перепуганы, Мактум без сознания, а Джахид…
– Говори адрес, я выезжаю.