Глава 45

Шесть лет назад

– Роды выдались тяжелые, мистер Абдул. Пожалуйста, потерпите.

Доктор вышел из коридора с окровавленными руками. На ходу он снимал перчатки и достал из кармана пачку сигарет. Я был против, чтобы Дебору наблюдал мужчина, но после того, что произошло сегодня, у меня не осталось выбора. Я был согласен на любого врача, лишь бы жена и сын остались живы. Аллах простит мне этот грех.

Здесь не было мечети, как в клиниках Дубая, но я мысленно молил Всевышнего, чтобы он сжалился над нашей семьей. У нас только начало все налаживаться. Истерики Деборы постепенно сошли на нет, она посещала психолога два раза в неделю, а после я проводил с ней время. Чаще и дольше. Дядя злился, что я частично отошел от обязанностей в офисе, но я не мог бросить жену в подавленном состоянии.

– Я хочу этого ребенка, Карим, – шепнула однажды Дебора после сеанса психолога. – Я хочу просто быть счастливой и не застрять в доме за плитой.

– Мы можем нанять няню и кухарку. Тебе не придется нагружать себя.

Это последние слова, которые она услышала, прежде чем ей стало плохо. По стройным загорелым ногам текли капли крови, Деборе внезапно стало плохо, а я растерялся и не понимал, что делать Она на седьмом месяце ей рано рожать.

Я долго ждал вердикт доктора, который курил полчаса. Он неохотно шел по больничному коридору, пока я, как тигр в клетке, ходил туда-сюда, едва сдерживаясь от желания разнести эту больницу. Аллах свидетель, я держался как мог.

Как мог…

– Что с ними? – чуть ли не выкрикнул я в лицо доктора, когда он вернулся с какими-то бумагами.

– Легкие не раскрылись. Мне жаль.

Мужчина ушел, оставив меня наедине с этой новостью. С опустошением. Полчаса. Долгие полчаса меня не пускали к жене, чтобы сообщить о смерти ребенка? О смерти долгожданного сына?

Я не сдержался, ударил кулаком о стену, которая едва не затряслась от моей силы. Слезы. Много слез. Аллах отнял у меня самое ценное. Он отнял у меня сына, наследника. А Дебора? Как она? Он ничего не сказал про жену.

– Мистер Абдул, вам нельзя сюда!

Но мне было плевать!

Я ворвался в палату, где лежала равнодушная Дебора. Ее тело скрыто под одеялом, в глазах абсолютная пустота, а из руки торчала капельница. Она дышала, моргала, но сложилось ощущение, что ее душа умерла. Она изменилась. Мы изменились.

Мы больше не мы.

* * *

Муна: «Твой сын жив».

Сообщение от сестры застало меня врасплох сразу после разговора с врачами клиники, когда они доставили шейха Мактума в критическом состоянии. Шейх будет жить, однако моя жизнь больше никогда не станет прежней. Сначала я не понял, о каком сыне шла речь. Амина еще не родила, я забеспокоился. Всевышний не мог наказать меня дважды и отнять ещё одного сына. Если бы что-то случилось с Аминой, то сообщила бы об этом не Муна, которая жила в моем особняке.

Я только подходил к комнате Амины и коснулся ручки дверей, но застыл на месте, раздумывая.

Этого не могло быть. Всевышний не мог так жестко ударить меня о горящий асфальт Дубая, а затем возвести на небеса, подарив двух сыновей. Это невозможно. Наш с Деборой сын умер. У него не раскрылись легкие. Доктор сам об этом сказал, когда у Деборы начались преждевременные роды, а вместо младенца я увидел пустующую кроватку в палате и морально уничтоженную Дебору. То, что она выжила после этого – чудо.

Но это чудо не длилось долго.

Я позвонил сестре, дабы убедиться в правдивости слов сестры, на что она скинула мне видео, где темноволосый смуглый мальчик игрался в песочнице с другими детьми под яркими лучами Испани. Несмотря на плохую съемку, он напоминал мне кое-кого.

Меня в детстве.

Я даже сравнил с фотографией со своего детского альбома. Сходство не подделать фотошопом, это моя маленькая копия, снятая из-за деревянных ворот в пригороде Мадрида.

Я не стал просить самолет у дяди, а сел в первый международный рейс до Барселоны. Как Муна вычислила их? Откуда она узнала, что именно он мой сын? Она вряд ли помнила мою бывшую, а уж тем более не знала о нашей драме. Аллах неспроста послал на моем пути младшую сестру. Я сильно сомневался в ее словах, но, когда увидел фото, попросил привести мне мальчика.

И она прекрасно справилась с задачей.

Я не был в Испании шесть лет. Шесть долгих лет с того момент, как развелся с Деборой и навсегда покинул страну. Считал, что никогда не вернусь сюда из-за неприятных воспоминаний и скандального интервью Деборы. Но я должен был убедиться. Должен был.

Как ни странно, дом оказался чистым, обжитым, словно его не покидали на шесть долгих лет. Странно, что я не продал его, и дядя тоже, когда разбирался с моим разводом. Муна умница, не забыла наши традиции и привела дом в порядок. Но меня смутила одна вещь.

Вход в особняк открыт.

– Муна, ты здесь?

В ответ мне раздалась тишина. Я занервничал и осторожно оглянулся, прислушиваясь. Ни единого шороха. Кроме…

– Муна?

– Папа…

Я обернулся на зов из просторной кухни с панорамными окнами. На меня смотрел маленький темноволосый мальчик со смуглой как у меня кожей и моими глазами. Золотисто-карими, как у всех Аль-Дин Абдулов, кроме Муны. Словно передо мной стояла моя маленькая копия.

Ему уже шесть. Я пропустил его взросление, его первые слова. Почему я ничего не знал о нем? Почему Муна только сейчас сообщила о нахождении сына? Где она вообще его нашла и как доставила в мой старый особняк без ведома Деборы?

Мальчик неуверенно подошел ко мне и остановился напротив, пока я приходил в себя. Я просто не мог поверить. Он точная моя копия, и я не сомневался, что это мой сын, но… Как? Аллах, как?

– Как тебя зовут?

– Фабиан, – осторожно ответил он на чистом испанском. Я знал язык, но успел позабыть его за годы отсутствия.

Я резко прижал его к себе на эмоциях. У него даже голос такой, как у меня в детстве. По дороге сюда я порылся в семейном архиве в облаке и нашел запись нас маленьких.

На глазах моментально выступили слезы, ведь я не видел его всю жизнь. Он, наверное, не до конца понимает, кто я. Тест на ДНК не понадобился, я видел в этом растерянном шестилетнем мальчике себя. Видел маленькую копию себя.

Только почему он один? Кто оставил ребенка одного? И как Муне удалось привезти его сюда? Эти вопросы не хотели выходить с головы. Аллах, мне придется встретиться с Деборой. Где мать, там и ее дитя.

– Где твоя мама? – спросил я аккуратно, заглянув в растерянность в золотисто-карих глазах.

– Мама? А мама тоже придет?

Внезапно из-за угла выходит плачущая Муна. Без платка и абайи, в синих джинсах и худи. Не жарко для конца лета? Но этим вопросом я задамся позже, когда узнаю причину слез сестры.

– Муна? Что случилось?

– Прости меня, Карим…

В дом моментально ворвалась полицейская группировка в касках и с оружием, которая повалила меня лицом к полу.

– Не двигайтесь! Руки за голову!

Я не успел среагировать или дернуться, моментально искал глазами мальчика. Моего сына. Он кричал, плакал, но его сразу подхватила на руки Муна и куда-то унесла.

– Шейх Карим Аль Дин Абдул, вы обвиняетесь в похищении ребенка!