Глава 44
– Роды начались раньше. Мой сын…
– Всего лишь несколько дней, госпожа. Это норма. Потерпите.
– Ты справишься, сестра, – выкрикнул слова напутствия Джахид и остался за дверьми родильного отделения. Его туда не пустили, даже в палату вряд ли пустят, пока я не отойду от родов.
Тяжесть в животе не оставляла меня. Схватки то брали свое, то отпускали. Со мной сидела девушка в медицинской форме и хиджабе и отслеживала мои схватки в комфортабельной палате. Странно, что меня приняли в королевской клинике после ссоры с Каримом. И как бы я хотела, чтобы именно он был рядом и успокаивал, несмотря на нашу ссору и конфликты.
Я хотела, чтобы он был рядом.
Я сумасшедшая, да? Я беременная.
Аллахумма ля сахля илля ма джа’альтаху сахлян ва анта тадж’алю-ль-хузна изашиъта сахлян.
О Аллах! Нет ничего лёгкого, кроме того, что Ты сделал лёгким, и если Ты пожелаешь, то сделаешь это затруднение лёгким.
Боль в животе пронизывала меня все чаще и чаще. До криков. Я действительно боялась, что роды начались раньше из-за сильного волнения. И даже слова доктора не успокаивали меня.
– Госпожа, тужьтесь, уже видна головка.
Почему Карима нет рядом? Почему он не держал меня сейчас за руку и не успокаивал? Аллах, сделай так, чтобы с нашим сыном все было хорошо. Чтобы Аллах наконец-то даровал нам спокойную жизнь, а я не страдала по его отцу так сильно, что сжималась грудь.
– Почти все, госпожа, еще немного!
Аллах, сохрани нас… Помоги нам… Дай моему ребенку сил…
Детский плач послышался не сразу. Я сначала напряглась, затем громкий детский крик пронзил родильный зал и принес облегчение.
– Поздравляю, госпожа. У вас девочка.
– Девочка? – я едва не вскочила с кушетки от удивления, но медсестра меня удержала на месте. – Но узи показывало, что будет мальчик.
– Иногда приборы дают сбой. Только Аллах может знать, кто у нас родится. Смотрите, какая красивая. Шейх Карим будет счастлив.
Не будет. Потому что его нет рядом. Некому резать волосики, читать намаз в ухо малышки.
Она и правда красивая, маленькая, смугленькая, как папа. Мне положили малышку на грудь, и я могла внимательнее рассмотреть ее, пока нас везли в палату. Темненькая, с черными волосами полными губами, как у Карима и… моими глазами. Глазами моей мамы и брата.
Только ее папы здесь нет, который должен прочитать в правое и левое ухо первые слова пророка.
Аллааху акбарул-лааху акбар. Ашхаду алляя иляяхэ илля ллаах. Ашхаду анна мухаммадар-расуулюл-лаах. Хайя ‘аля ссаляя. Хайя ‘аляль-фаляях. Аллааху акбарул-лааху акбар. Ляя иляяхэ илля ллаах
Я свидетельствую, что нет ничего и никого сопоставимого с одним Единственном Богом – Всевышним Аллахом. Я свидетельствую, что Мухаммад—Посланник Аллаха. Спешите на молитву. Спешите к спасению. Аллах превыше всего. Нет бога, кроме Аллаха.
Я почитала в левое ухо азан с болью в груди, а затем имамат в правое. Эти аяты должен читать отец, но пришлось мне. Я читала с болью о том, что с моей девочкой мы остались одни. Малышка немного крутилась руками, но, казалось, внимательно слушала азан и ещё не понимала сложность нашего мира.
Я практически не отпускала ее из рук. Кормила под присмотром медсестры, училась пеленать ее. Отпускала в специальную люльку в палате только когда она засыпала. И так три дня. Три счастливых днях наедине с моей малышкой. Никто из родственников не беспокоили меня по моей же просьбе. Зато Джахид несколько раз звонил и просил показать племянницу на камеру. Малышка даже улыбнулась дяде.
Мне просто нужно было побыть одной. Мне нужно было осознать реальность и происходящее.
– Госпожа, к вам… посетители.
Я надела хиджаб на случай, если пришли родственники посмотреть на малышку, но что-то мне подсказывало, что это Карим. Я ждала его. Хотела поговорить и выяснить все раз и навсегда. Любящее сердце пыталось обелить его образ, но реальность и здравомыслие брали свое.
Но вместо мужа в дверях показался…
– Поздравляю, дочка.
Нет, не Джахид, даже не Хусейн.
Эмир Ибрахим.
Слова отца сразу же всплыли в воспоминаниях. О ярости королевской семьи, о том, что от них нужно было бежать как можно дальше. Только мне не удалось. Когда я увидела его, ненависть тут же наполнила меня. Проделки шайтана, который лишь подпитывал мои эмоции к этому человеку. Он спокойным шагом прошел в палату и подошел к малышке.
– Не подходите к ней! – выкрикнула я невольно. Свою агрессию и злость я пыталась свалить на бушующие гормоны или на родившийся вместе с малышкой материнский инстинкт.
Он едва оторвал золотисто-карие глаза от малышки и вопросительно взглянул на меня.
– Ее зовут Иман.
– Почему Иман?
– Так звали твою маму.
– Но ее звали Захара…
– Красивая девочка. Похожа на тебя и на Карима.
Эмир отошел от кушетки и сел на диван напротив. Я могла бы возразить насчет имени, но он не только дядя мужа, но и правитель. Я не могла оспорить его решение, как бы мысленно не сопротивлялась. А малышка заугукала, когда услышала свое имя. Иман.
– Я пришел сказать, что Карима не будет на суде. На процессе будет присутствовать его представитель. Надеюсь, ты будешь счастлива и найдешь достойного мужа.
– Мы будем счастливы.
– Будешь.
Он поднялся и последовал к выходу из комфортабельной палаты, но я выкрикнула:
– Вы убили мою мать?
Я была словно одержима узнать правду. Словно хотела решить вопрос со своей мамой раз и навсегда. Убедиться. Он сам отпустил меня, сказал, что нас больше не связывали родственные связи. Я имела право узнать правду, учитывая нашу последнюю встречу.
– Я не такой жестокий. Только Аллах может знать, сколько нам отведено лет. Мне он дал много лет жизни. Вам с дочкой, надеюсь столько же, сколько и твоей маме с братом.
– Сколько же?
– Вечность. Встретимся на процессе через три недели. Советую прийти и решить вопрос с вашей семьей.
– Где Карим?
Но он не ответил, молча вышел из палаты, оставив за собой пелену неизвестности.
Куда же ты пропал?