Глава 2.

Алена.

Я сжимаю руль так, что пальцы белеют, и ловлю себя на том, что уже не слышу музыку в магнитоле.

Я натянута как будто струна.

На стоянке у отеля почти пусто. Только чёрный внедорожник и пара стареньких седанов. Я представляю свою сумку в машине, руки должны быть свободны, лицо легкое и беззаботное, как будто я тут просто мимо прохода.

Холл встречает теплом, запахом свежей полировки и тихим плеском воды из декоративного фонтана. За стойкий администратор: молодая девушка в безупречно выглаженной форме, с прической, не тронутым влажным воздухом с улицы.

— Добрый вечер, — её улыбка дежурная, но вежливая.

Я наклоняюсь к стойке, понижаю голос до доверительного: — Девушка, у меня такая ситуация… Мы с супругами остановились у вас, он сейчас в бассейне, а я… — я вздыхаю, слегка смущенно улыбаюсь, признаюсь в глупости, — захлопнула дверь номера, оставив карту внутри.

Господи, пусть прокатит…

— О, бывает, — она чуть наклоняет голову. — На чьё имя бронь?

— Игорь Александрович Ковалёв. – растягиваю губы в улыбке.

Ее пальцы быстро бегают по клавиатуре. — Двухместный люкс номер тридцать два, верно?

— Верно, — я киваю, пряча дрожь в голосе.

Еще немного и мои зубы тоже начали чечетку от нервов отплясывать.

Девушка протягивает мне свежую карту. — Вот. Постарайтесь больше, не теряйте карту.

Я благодарю и иду по знакомому коридору, зажимая пластиковую карту, и все время думаю об одном: Игорь должен быть в команде. Он вообще-то должен вернуться только завтра.

Шаги отдаются гулким эхом, ковровая дорожка приглушает их, но сердце бьется так громко, что кажется, что его голос звучит в дверях номеров. Что он тут, черт возьми, делает? Голова лихорадка точно перебирает варианты — и ни один не звучит нормально.

Номер в самом конце коридора. Я останавливаюсь, глубоко вдыхаю. Карта дрожит в пальцах. Короткий писк замка, щелчок.

Я толкаю дверь.

Первые секунды отказывается воспринимать картинку. Только потом доходит: он – на кровати, обнажённый, с запрокинутой головой, и его руки держат за бёдра женщину, что движется по нему.

А потом я вижу ее лицо.

Это… мама. Моя мама!

Волосы растрёпаны, глаза прищурены в полусладкой гримасе, и только когда дверь хлопает о стену, она резко оборачивается. Наши взгляды встречаются. В ее глазах паника, в моих… пустота.

Игорь застывает, руки всё ещё на её теле, но взгляд уже на меня. Он бледнеет. Мама дёргается хватает, простыню, прикрываясь, но поздно – всё уже было сказано этой картиной.

Я чувствую, как подкашиваются колени. Мир вокруг словно съ возникает вбок, воздух становится тяжёлым, как вязкая болотная жижа, и в ней невозможно дыхание. Это не просто измена. Это нож, воткнутый самой близкой рукой. Руками самых близких людей на этой планете.