Глава 30

Алена

Еще семь бесконечных дней проходят. Лёша и Вика уехали неделю назад, пообещав быть на связи.

Я провожаю их с тяжёлым сердцем. Их присутствие было моим щитом, а теперь я остаюсь одна, наблюдая, как их машина скрывается за поворотом.

Сегодня наступает восьмой день. Я считаю часы. Я знаю, что Лёша занимается поиском, и жду звонка.

И телефон наконец-таки звонит. Это Лёша. Я беру трубку, и его голос, слегка искажённый связью, звучит мрачно, как тяжёлое, грозовое небо. Я знаю еще до того, как он начинает говорить, что он собирается сообщить.

— Алён, — говорит он тихо. — Я узнал все что мог, но…

Я жду. И кажется, что даже воздух вокруг меня замирает

— И новости… не очень хорошие. Она умерла. Когда тебе было всего два месяца.

Удар приходит не резко, а глухо, как если бы кто-то бросил тяжёлый мешок в ил. Я не чувствую… ничего… не чувствую слёз, только ледяную пустоту. Надежда, этот едва заметный росток, моментально засыхает. Я не встречу её.

— Она сильно заболела после родов, — продолжает Лёша, и я слышу в его голосе искреннее сочувствие. — Быстро сгорела, сепсис. Отец тебя спас. Он забрал тебя из больницы, буквально вырвал из лап опеки, чтобы ты не попала в детский дом. И… Алена… она тебя очень сильно любила.

Я впитываю эту информацию. Значит, она не отказалась от меня. Ей просто пришлось уйти. Болезнь. Смерть. Они все умирают! Все меня оставляют с самого моего рождения! Слезы сами по себе наворачиваются на глаза. Она меня любила…!

В глубине души я бы хотела с ней встретиться. Просто посмотреть на неё. Но теперь остаются только сухие факты.

Я обрываю разговор, поблагодарив Лёшу. Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Встать, уйти, убежать, побыть одной. Побродить и привести свои мысли в порядок.

Подышать холодным воздухом.

Я нахожу Нину Валентиновну, няню, которую я всё-таки решилась нанять. Это хорошая, приятная женщина лет пятидесяти. Я оставляю с ней Мишу и Артёма.

— Нина Валентиновна, мне нужно отлучиться по делам, — говорю я. — Часа через два буду.

Я решаю идти пешком до смотровой площадки. Она находится в тридцати минутах ходьбы от дома, на склоне. Дорога вьётся вверх, это пешеходный горный серпантин. С одной стороны – камни и заросли, с другой – крутой спуск.

Я иду, вдыхая запах сырой земли и сосны. Позади меня остается тихий, сонный городок. А внутри…

Я понимаю, что окутана паутиной. Марина не родная мать.

Артём мне не брат. Но… любить меньше я его не стала.

Моя родная мать умерла.

Отец скрывал рак. И черт знает, что еще. Все берег меня, да сберег так, что я не знаю, что мне делать сейчас и как не сойти с ума от новостей всплывающих из далекого прошлого моей семьи.

Муж… про него я вообще не хочу думать.

Ложь, ложь, ложь. Вся моя жизнь построена на чужих тайнах. Я чувствую себя марионеткой, которую только что освободили от нитей, но она разучилась стоять. Или ее этому никогда не учили?

Мой мозг переваривает это, крутит эти факты по кругу.

Я настолько погружена в эту паутину мыслей, что не замечаю ничего вокруг. Не слышу шума, не вижу движения.

И тут что-то возникает прямо передо мной. Что-то быстрое и яркое. Я поднимаю глаза – на меня на всей скорости несётся велосипед, который вылетает из-за поворота.

Я отскакиваю в последний момент, инстинктивно, резко отклоняюсь в сторону, чтобы избежать столкновения. Велосипедист пролетает мимо с криком.

Я теряю равновесие. Дорожка здесь узкая, крутая. Ноги скользят по камням. Я пытаюсь сдержаться, но земля уходит из-под ног.

Я падаю с дорожки и скатываюсь в кювет: глубокую, каменистую канаву, поросшую жёсткой травой и кустарниками.

Всё стихает. Я лежу на камнях, чувствую резкую, острую боль в руке и голове.

Тишина. И только слабый стон, который вырывается из моей груди. Я остаюсь лежать, глядя в пасмурное, равнодушное небо. Умерла ли я на этот раз по-настоящему? Стала ли я мёртвой, как хотели мои враги?