Глава 34.

После того, как Илья уезжает, оставив меня у дома, я захожу внутрь. Нина Валентиновна встречает меня у порога с лицом, полным тревоги. Я наскоро объясняю ей своё "падение с лестницы у знакомой", подтверждаю травму плеча и умоляю её молчать о ночном звонке и о моих настоящих проблемах. Она кивает, но её глаза полны вопросов.

Миша и Артём сразу же бросаются ко мне. Миша обнимает меня здоровой рукой, Артём ждёт своей очереди. Я вижу в их глазах смесь страха и облегчения. Я говорю им, что упала, но теперь всё хорошо.

Сотрясение и вывих заставляют меня следовать предписаниям доктора. Несколько дней я провожу в постели, погруженная в размышления. Илья Прохоров. Он не задал лишних вопросов, не воспользовался моей уязвимостью. Он просто помог. Это покоряет и настораживает одновременно. Я привыкла ждать подвоха, угрозы, расчёта. А он просто привёз и уехал. Его сила и молчаливая забота выбиваются из картины мира, которую я строю вокруг себя с помощью тайны.

Спустя пять дней я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы выйти. Голова болит только при резких движениях, и я умею управляться одной рукой. Нина Валентиновна уговаривает меня проветриться, взяв мальчиков на прогулку в ближайший парк. Я соглашаюсь, мне нужно вдохнуть воздуха, который не пропитан ложью и лекарствами.

Мы идём в парк, расположенный в центре городка. Миша катается на велосипеде, Артём едет на самокате. Я слежу за ними, прижимая больную руку к себе. Я думаю о Мише, моём родном сыне, о том, как я люблю его безмерно. А потом взгляд падает на Артёма. Он мне не брат, кровь отца в нем не течет, но люблю я его ничуть не меньше. Эти дети — моя единственная правда, мой якорь в этом хаосе.

И тут это происходит. Миша не справляется с управлением, резко поворачивает и падает с велосипеда, сильно ударяясь коленкой. Он начинает плакать громко, навзрыд.

Я бросаюсь к нему, но из-за зафиксированного плеча не могу быстро присесть.

— Тише, Мишенька, сейчас, сейчас, — бормочу я, чувствуя себя беспомощной. Моя Неспособность быстро помочь собственному сыну бьёт сильнее ушиба головы.

Артём тут же начинает капризничать.

— Я замерз! Мам, я хочу кушать! — хнычет он, видя общее напряжение. Я растеряна. Идти до дома далеко, Миша плачет, Артём требует внимания. Я чувствую знакомый прилив паники, когда контроль уходит.

В этот момент рядом останавливается знакомая, массивная фигура.

— Так, пацаны, что тут у нас случилось? — раздаётся хриплый, низкий голос.

Я поднимаю глаза. Илья. Он стоит в толстой кожаной куртке. Он садится на корточки рядом с Мишей, игнорируя грязь. Он говорит с мальчиком на равных.

— Ну что ты плачешь, пацан? — спрашивает Илья, осторожно осматривая Мишино колено. — Коленка болит, я понимаю. Но нога цела. Смотри, кровь немного, но это быстро проходит. Давай, вставай.

Миша смотрит на этого богатыря исподлобья, плач стихает. На него действует эта мужская, спокойная сила.

— Смотри, вас двое, а мама одна, да еще и с рукой на перевязи. Разве ей не надо помогать? — Илья поднимает велосипед. — Давай, вставай, поможем маме с велосипедом.

Миша кивает, поднимается, ища опору в силе Ильи.

— А я замерз и хочу кушать, — недовольно говорит Артём, вцепившись в Илью, потому что его сила ощущается как самое надёжное место.

Илья ласково треплет Артёма по голове.

— Понял. Голодный и храбрый защитник. Тогда точно пора уходить.

Он поднимается, его взгляд встречается с моим.

— Анна, — спокойно произносит он.

— Илья, — отвечаю я. — Вы снова меня спасаете. Спасибо вам огромное.

Я ловлю эту возможность. Я хочу его узнать.

— Позвольте мне отблагодарить вас должным образом. Приглашаю вас с нами в кафе. Совсем Рядом. Детям нужно согреться и поесть.

Илья смотрит на детей, на мою перевязанную руку.

— Хорошо, Анна. Я согласен.

Мы сидим в маленьком, уютном кафе, которое находится недалеко от парка. Мальчики заняты горячим шоколадом и пирожными, Миша гордо демонстрирует Илье пластырь на коленке.

— Я не плакал, почти, — говорит Миша.

— Ты настоящий мужчина, — улыбается Илья.

Я чувствую себя невероятно расслабленно. Впервые за долгое время я не одна со своими проблемами. Илья спокойно принимает детей, не задавая лишних вопросов о том, почему у меня два сына и почему у них такая не большая разница.

— Скажите, Илья, — начинаю я, делая глоток кофе. — Неужели вы везде ходите пешком?

— Нет, конечно, — отвечает он, смеясь. — Я заходил в администрацию по делам отеля. А парк рядом. Как ваше плечо?

— Терпимо. Доктор Иван Николаевич сказал, что всё будет хорошо.

— Он лучший в округе. Я доверяю ему, — кивает Илья.

Я собираюсь с духом. Мне нужно понять, кто он.

— Илья, вы так спокойно реагируете на детей. У вас есть свои?

Он замолкает. Смотрит в окно. Его лицо мгновенно становится печальным, и я снова вижу эту грустную улыбку.

— Были, — говорит он тихо, обволакивая слово хриплым тембром. — У меня был сын. Вадим.

Я чувствую, как ком подступает к горлу. Были.

— Простите, я не хотела...

— Ничего. Это было давно. Он умер восемь лет назад. Несчастный случай. Я остался один.

Его признание звучит тяжело, но искренне. Илья не пытается скрыть боль. И эта искренность обезоруживает меня, человека, чей мир построен на обмане.

— Я сочувствую, — говорю я искренне. Я знаю, что такое боль.

— Поэтому я так усердно пытался вам помочь, когда нашел вас в овраге. Я слишком хорошо знаю, как легко потерять всё.

Я понимаю, что он видит во мне не просто жертву, а кого то, кто борется за жизнь, которую он сам потерял.

— Ваш отель очень красивый, — перевожу я тему. — Это ваша работа или продолжение семейного бизнеса?

— Моя. Я сам построил его своими руками. Здесь каждый камень и бревно знают меня. Это моя мечта была. Я люблю быть здесь.

Мы говорим о доме, о природе, о том, как тяжело найти хорошего мастера в этих местах. Я вижу, что он надёжный, приземлённый человек, который ценит труд и спокойствие.

Когда мальчики доедают последние крошки, я чувствую, что время нашей встречи истекло.

— Илья, ещё раз спасибо за завтрак, за помощь, за спасение, — говорю я, вставая. — Я вам очень обязана.

— Не нужно никаких обязательств, Анна. Просто будьте осторожны. В следующий раз овраг может быть глубже.

Он улыбается, и его улыбка освещает его лицо, превращая богатыря в мужчину.

— Увидимся ещё? — неожиданно спрашиваю я, игнорируя голос разума, который кричит о тайне.

Он смотрит на меня внимательно.

— Да.