Эпилог.

Пару лет спустя.

Летнее солнце в горах особенное — оно не обжигает, а словно ласкает кожу, пахнет хвоей, нагретой смолой и кристально чистой водой из бассейна. Я сижу в глубоком плетеном кресле на террасе нашего дома, положив ладонь на живот. Малышка внутри на мгновение затихает, словно тоже прислушивается к мерному шуму леса и веселому смеху, долетающему снизу.

— Алён, ну ты посмотри на них! — Вика, сидящая напротив в таком же кресле, звонко смеется и тянется к тарелке с черешней. — Твой Илья и мой Лёшка — как два больших ребенка. Иногда мне кажется, что такое бесилово им нужно больше, чем мальчишкам.

Я перевожу взгляд на сверкающую гладь воды. Там, внизу, кипит жизнь. Мои сорванцы, Миша и Артём, за эти два года превратились в настоящих крепких парней. Они только что закончили первый класс, и, к моей гордости, закончили замечательно. Сейчас они, вооружившись водяными пистолетами, ведут «неравный бой» против Ильи и Алексея.

Илья… Мой огромный, надежный Илья. Глядя на то, как он подхватывает Артема и с шутливым ревом подбрасывает его в воздух, я чувствую, как в груди разливается привычное тепло. Он стал для них не просто «дядей Ильей», он стал отцом, стеной, другом. Тем самым человеком, чье слово — закон, а объятия — самое безопасное место на земле.

— Это точно, — улыбаюсь, поправляя подол легкого сарафана. — Они всё утро планировали эту «битву». Илья даже стратегию с ними обсуждал за завтраком.

Вика перехватывает мой взгляд, и её лицо становится мягче. Она тоже изменилась. Счастье ей к лицу: глаза светятся, а аккуратный животик, который она то и дело поглаживает, говорит о том, что их с Алексеем мечта скоро сбудется.

— Знаешь, я до сих пор иногда просыпаюсь и не верю, что всё так обернулось, — тихо говорит Вика. — Мы ведь ждем мальчишку, представляешь? Лёшка уже скупил половину магазина с радиоуправляемыми моделями. Говорит, наследник будет супер асом.

— Мальчик — это чудесно, Вик, — я искренне радуюсь за подругу. — Будет кому строить башни из лего. А мы вот… мы наконец-то ждем нашу девочку. Илья, когда узнал на УЗИ, кажется, первый раз в жизни растерялся, я его таким никогда не видела. Сидел молча минут пять, а потом встал на колени и поцеловал живот со словами” “Я тебя жду, принцесса”. Смеюсь, вспоминая этот момент.

Это легкий, светлый смех двух женщин, которые наконец-то обрели свой берег.

— Алён, я ведь всё хотела спросить… — Вика на мгновение становится серьезной. — Ты ни разу не пожалела, что тогда, год назад, всё-таки решилась? Ну, с документами, с продажей того, что осталось в старом городе…

Я качаю правой рукой, на которой поблескивает обручальное кольцо. Теперь я — Алёна Прохорова. Официально. Навсегда.

— Нет, Вик. Ни секунды. Знаешь, я долго не решалась поменять фамилию. Казалось, что старое имя — это мой щит, моя маскировка. Но когда я расписалась в загсе и поставила новую подпись, я будто кожу сбросила. Вместе с фамилией я окончательно порвала со своим прошлым. Теперь я — это я. И мне больше не нужно прятаться.

Я вспоминаю, как Илья и Алексей тогда провернули ту невероятную операцию. Алексей выкупил все мои активы в родном городе, всё то наследство и имущество, из-за которого я жила в вечном страхе. Илья тогда сказал: «Мы выжжем все мосты, по которым они могут к тебе прийти». Это было рискованно, это было на грани юридического фола, но эти двое мужчин, объединившись, сделали невозможное. Они организовали всё так, что ко мне больше не возникло ни одного вопроса. Я получила свою свободу, а Алексей — возможность расширить дело.

— Алексей до сих пор говорит, что это была его лучшая сделка, — подмигивает Вика. — Хотя и самая нервная. Но он безумно уважает Илью. Говорит, что с таким мужиком можно идти в любую разведку.

— Они нашли друг друга, — соглашаюсь я. — Илья очень ценит вашу поддержку.

Из дома доносится звон посуды и аппетитный запах домашней выпечки. Нина Михайловна, наша незаменимая няня, которая давно стала членом семьи, суетится на кухне. Она переехала с нами в этот большой дом на территории отеля и теперь ворчит на Илью за то, что он «балует детей», и на меня — за то, что я «слишком много работаю в своем фонде».

Мой фонд… Это стало моей отдушиной. Теперь, когда мне не нужно было дрожать за каждый свой шаг, я направила всю свою энергию на помощь тем, кто оказался в такой же безнадежной ситуации, как я когда-то. Мой фонд помогает детям из детских домов не просто получить образование, а буквально «встать на крыло»: найти жилье, работу, получить образование, почувствовать себя нужными. Илья поддерживает меня во всем. Иногда он ворчит, что я трачу слишком много нервов на «чужих» детей, но я вижу, как он сам втайне перечисляет огромные суммы на наши счета.

— Нина Михайловна чем вас заманивала? — спрашиваю я Вику.

— О да, она обещала свои фирменные пироги с брусникой. Лёшка ради них готов пешком через перевал идти, — смеется подруга.

В этот момент снизу доносится особенно громкий всплеск. Илья, мокрый и смеющийся, выходит из бассейна, держа на плечах обоих мальчишек. Он поднимает голову, находит меня взглядом на террасе и салютует рукой. Его улыбка яркая, открытая, заставляет моё сердце пропустить удар, как и в тот первый день.

Илья сгружает мальчишек на плитку у бассейна и, накинув на плечи полотенце, начинает подниматься к нам на террасу. Алексей, отжимая мокрые волосы, идет следом, о чем-то оживленно споря с Мишей по поводу мощности водяных насосов. Глядя на них, я невольно думаю, как удивительно переплелись наши судьбы.

— Ну что, девчонки, не заскучали тут в обсуждении своих «пузожителей»? — Илья подходит ко мне со спины и, несмотря на то что он мокрый, притягивает к себе, целуя в висок. — Малышка как? Не сильно толкается?

— Спокойная, в папу пошла, — улыбаюсь я, прислоняясь затылком к его широкой, надежной груди. — Только когда слышит твой голос, начинает проявлять активность. Видимо, уже хочет присоединиться к вашей банде.

— И присоединится, — Илья присаживается на край моего кресла, накрывая своей огромной ладонью мой живот. — Будет у нас главная по командованию этими оболтусами.

Алексей тем временем уже вовсю уплетает черешню с тарелки Вики, слушая её рассказ о том, какой костюмчик она присмотрела для их будущего сына.

— Знаешь, Лёш, — я обращаюсь к другу, — я ведь так и не поблагодарила тебя толком. За то, что вы тогда с Ильей сделали. За то, что выкупил всё... там. Я ведь понимаю, какой это был риск.

Алексей отмахивается, но в его глазах промелькивает серьезность взрослого, опытного мужчины.

— Алён, перестань. Мы с Ильей бизнесмены, мы риск любим. К тому же, это была чистая математика. Мы просто убираем лишние переменные из уравнения твоей жизни. Теперь там полный порядок, ни одной зацепки для тех, кто хотел поживиться за твой счет. Чистый лист.

— Чистый лист, — повторяю про себя, смакуя эти слова.

Это действительно так. Мой фонд благотворительности процветает, и это не просто работа — это благодарность судьбе за моё спасение. На новой неделе мы выпускаем первую группу ребят из программы профориентации. Видеть их уверенные глаза, когда они получают свои первые рабочие контракты — это ни с чем не сравнимое чувство. Я больше не «пришибленная улитка». Я — женщина, которая крепко стоит на ногах и ведет за собой других.

— Так, молодежь! — На террасу выходит Нина Михайловна с огромным подносом, на котором возвышается гора румяных пирогов. — Хватит разговоры разговаривать. Ужин стынет. Мальчишки уже за столом, только вас ждут. Илья, ну-ка быстро переодеваться, нечего сырость разводить!

Илья шутливо вытягивается во весь рост:

— Слушаюсь, командир!

Мы все дружно направляемся в столовую. За большим дубовым столом уже сидят Артем и Миша, наперебой рассказывая няне о своих планах на завтрашний поход в лес. Нас ждет долгое лето, полное прогулок, детского смеха и тихих вечеров у камина.

Вечером, когда гости расходятся по своим комнатам, а мальчишки, утомленные солнцем и водой, засыпают в своих кроватях, мы с Ильей выходим на балкон. В лесу стрекочут цикады, а небо усыпано звездами, которые здесь, в горах, кажутся такими близкими, что можно дотянуться рукой.

— О чем думаешь? — Илья обнимает меня сзади, укрывая своим теплом.

— О том, что два года назад я стою на этом самом месте и думаю, что моя жизнь закончена. Что я ходячий хаос, который принесет тебе только беды. А теперь... теперь я просто счастлива, Илья. Без всяких «но».

Он разворачивает меня к себе, берет мое лицо в ладони и смотрит так, как смотрел в ту самую ночь, когда я пыталась сбежать. Только теперь в его взгляде нет напряжения — только бездонная любовь и покой.

— Я же говорю тебе тогда: мне плевать на проблемы. Мне нужна была ты. И я не ошибаюсь, Алёна Прохорова. Ты — самое лучшее, что случилось со мной. я люблю тебя, малышка.

— И я тебя…

Он целует меня долго, глубоко, закрепляя наше «навсегда». Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри шевелится наша дочка. Прошлое остается там, за хребтами гор, за границами другой жизни. А здесь, на этом берегу — правда, семья и любовь, которая сильнее любых тайн.

Я больше не бегу. Я наконец-то дома.