Глава 42. Алена.

Возмущение вновь вспыхивает во мне и тут же гаснет, разбиваясь о его серьезный, пронзительный взгляд. На кухне пахнет чаем и морозом, который он принес на своей куртке. Илья не отпускает мою талию, глядя на меня так, будто пытается заглянуть в самые потаенные уголки моей души.

— Ты сбежала, не дослушав, — говорит он тихо, и его голос вибрирует у меня в груди. — Ты решила за меня, что мне «нахрен не нужно». Решила, что я не справлюсь с твоим «клубком». Но ты забыла спросить меня, Алёна.

Я молчу, потому что в горле стоит ком. Его слова попадают точно в цель. Но договорить нам не дают.

— Мам! Дядя Илья приехал! — С лестницы с оглушительным топотом скатываются мальчишки.

Они влетают на кухню, и их лица озаряются такой искренней радостью, что мне становится почти больно. Илья тут же меняется в лице — суровая складка между бровей разглаживается, он выпускает меня и приседает на корточки, раскрывая руки.

— Ну привет, бойцы! — басит он, и в его голосе столько неподдельной доброты, что я невольно замираю.

Пацаны с разбегу влетают в него. Илья подхватывает обоих, шутливо взъерошивает им волосы, что-то спрашивает про их успехи в отеле по покорению горок и про лыжи. Они наперебой начинают ему что-то рассказывать, виснут на его мощных руках, и я вижу, как легко он находит с ними общий язык. Он не просто вежлив, ему действительно интересно.

— Мальчики, — строго, но мягко к ним обращаюсь, — Идите, пожалуйста, к Нине Михайловне в комнату. Нам с Ильей нужно поговорить. Серьезно и на взрослые темы.

Мальчишки замирают, переводя взгляд с меня на Илью.

—Ваши темы… Они все портят! Мам, ну пожалуйста, пусть Илья не уходит! — жалобно тянет Макс, вцепившись в его рукав. — Мы хотим ему наш конструктор показать. Мы там башню строим, и у нас... ну, проблемки там. Сами не справляемся. Илья, ты же поможешь?

Илья переглядывается со мной. В его глазах читается: «Видишь? Я им нужен».

— Помогу, мужики, — серьезно кивает он. — Куда я денусь. Идите пока, готовьте все детали. Я сейчас чай с вашей мамой выпью и приду разгребать ваши «проблемки».

— Ура! Только недолго пейте! — кричат они и, топоча, убегают наверх, явно окрыленные обещанием.

В кухне снова воцаряется тишина, нарушаемая только шумом закипающего чайника. Я все еще стою у стола, сжимая в руках те самые «парадные» чашки.

— Зачем ты здесь, Илья? — шепчу я, возвращаясь к начатому. — Я же всё тебе сказала. Я лгала тебе. Я... я сложная.

Он делает шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Его ладонь ложится на косяк над моей головой.

— Ты думаешь, я просто так позволю тебе исчезнуть из-за того, что ты сменила имя в паспорте? — Он медленно качает головой. — Мне плевать, Анна ты или Алёна. Мне плевать на твои проблемы, если ты позволишь мне решать их вместе с тобой. Я не ищу «необременительных отношений», Алёна. Я нашел тебя. И я тебя не отпущу. Слышишь?

Я закрываю глаза, и первые слезы облегчения наконец-то катятся по щекам.

— Слышу... — выдыхаю я, утыкаясь лбом в его грудь.

Впервые за долгое время я не хочу никуда бежать. Я просто хочу, чтобы он продолжал меня держать.

— Ну вот и молодец, — он целует меня в макушку, и его руки смыкаются у меня на талии. — А теперь давай чай. Пора разгребать твои «проблемки», а то меня еще конструктор ждет.

На столе давно остывший чай. Я только что закончила свой рассказ — без прикрас, без попыток обелить себя или скрыть те постыдные моменты страха, которые заставили меня бросить всё и бежать в никуда.

— Вот так я жила раньше, — я смотрю в свою чашку, боясь поднять глаза. — Мне пришлось всё в своей жизни кардинально поменять. Просто чтобы выжить. Чтобы моя жизнь была тихой, спокойной и, главное, в безопасности. Теперь ты знаешь всё, Илья. Теперь ты видишь, какой «багаж» я за собой тащу.

Я жду приговора. Жду, что он скажет, что это слишком. Но Илья молчит долго, а потом его большая ладонь накрывает мою, слегка сжимая пальцы.

— Знаешь, я ведь сразу понял, что ты не такая, как все те женщины, что обычно встречались мне на пути, — его голос звучит низко и уверенно, без тени сомнения. — С первого дня, когда я увидел тебя, я почувствовал этот твой надлом. И эту твою силу.

Я поднимаю на него взгляд. В его глазах нет ни тени разочарования — только спокойная, мужская решимость.

— Мне похрен на то, что было у тебя в прошлом, Алёна. Понимаешь? Абсолютно похрен. Я не собираюсь судить тебя за то, как ты спасалась. Я просто хочу, чтобы теперь тебе не нужно было спасаться в одиночку. Я буду рядом.

— Илья, это не так просто… — пытаюсь я вставить слово, но он мягко перебивает меня.

— Это именно так просто. Ты мне очень дорога. И я не собираюсь размениваться на «удобные» отношения без обязательств. Дальше мы только вместе. По-другому никак. Слышишь? Только вместе.

Он подается вперед, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.

— Но у меня есть условие. Мы пойдем дальше только через откровенные разговоры. Никакой лжи, никаких «я сама разберусь». Всё, Алёнка, это твоё «я сама» пусть остается в прошлом. С этого момента у тебя есть я. И если тебе страшно, если тебе плохо или если нужно решить проблему с документами, судами или чем угодно еще — ты говоришь мне. Сразу. Договорились?

У меня перехватывает дыхание. Вся моя жизнь была борьбой за право быть сильной, за право справляться в одиночку. А сейчас этот мужчина просто забирает у меня эту тяжелую, изматывающую ношу.

— Договорились, — шепчу я, и чувствую, как с сердца падает огромный камень. — Больше никакого «сама».

— Вот и отлично, — Илья улыбается, и эта улыбка — теплая, открытая — окончательно выжигает остатки моей тревоги. — А теперь, раз мы всё решили, я пойду. Там наверху два человека ждут помощи с конструктором. А проблемы такой важности я не могу игнорировать.

Он встает, целует меня еще раз да так… что ноги подкашиваются и сердце в пляс пускается и, подмигнув, направляется к лестнице.

— Путь покажешь?