Глава 10.
Алёна
Я сижу на краю кровати, не знаю куда деть руки, они ходуном ходят. Зуб на зуб не попадает. И это не от холода. Свет лампы мягкий, но он не согревает — внутри всё ещё буря, хоть и притихшая. Виктория ставит передо мной поднос: чашка чая, от которой поднимается пар, пахнущий мятой, травами, и плитка шоколада, аккуратно разломанная на кусочки. Запах сладкий, но он только усиливает тошноту.
— Ешь, Алёна, — говорит Вика твёрдо, но с теплом и заботой. Она садится в кресло напротив, скрестив руки, и смотрит на меня, как на ребёнка, который вот-вот разразится истерикой.
— Аппетита нет, — шепчу я дрожащим голосом. Я смотрю на чай, но в горле ком, и кусок туда не лезет.
— Пей хотя бы чай, — настаивает она, пододвигая чашку ближе. — Сладкое поможет. Тебя уже шатает от слабости. Пей!
Я беру чашку неохотно, пальцы холодные, будто заиндевелые, дрожат непослушно, обхватывая тёплую керамику. Делаю глоток, приторный вкус обжигает язык, но я заставляю себя проглотить. Вика не упрашивает, не сюсюкает, просто смотрит, и её молчание говорит больше, чем слова. Она знает, что я на грани, но не давит. Терпеливо ждет.
Я ставлю чашку, вытираю ладони о джинсы. В груди болит, как будто кто-то вырвал кусок сердца. Я поднимаю взгляд на Вику, её тёмные волосы блестят в свете лампы, и спрашиваю, почти шёпотом: — Почему ты ты не поддержала маму? Вы же сёстры.
Вика замирает, её глаза сужаются, но не от злости, а от боли. Она отражается в ее глазах так отчетливо, что я ежусь еще сильнее. Было две сестры, а сейчас… Она откидывается в кресле, скрещивает руки, будто защищаясь от воспоминаний. — Марина сильно изменилась и произошло это очень резко, — говорит она тяжелым голосом. — Она стала эгоистичной, циничной. Жестокой, я бы даже сказала, — выдает чуть задумавшись, — Наши пути разошлись. Я не понимала её, а она меня. Наши интересы... просто перестали совпадать. Ну и... — Вика замолкает, её губы поджимаются. — Прости, Алёна, но я стала подозревать, что она гуляет от твоего отца. Я правда не догадывалась, с кем. А оказывается, с твоим мужем. Боже, Алёна, какая же это грязь! Если бы были живы наши родители, они бы такого не выдержали. Она разрушила семью своей родной, единственной дочери! Как на такое можно решиться? Да твой отец бы, он бы… — замолкает, устремив на меня свой кристально чистый серый взгляд. — Ты и сама теперь все понимаешь, что от твоей мамы… ничего не осталось. Будто двойник ее. Оболочка бездушная. Как она твоего брата еще воспитывает? К этому у меня тоже есть вопросы.
Я задыхаюсь, слёзы жгут глаза. Я представляю отца, его усталую улыбку, как он говорил: «Игорь не тот, за кого себя выдаёт. Подумай, доча, не совершаешь ли ты ошибку?». Я не слушала. Я ж в него по уши! С самой первой встречи! А теперь... Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони, и шепчу: — Вика, я не знаю, что делать. Они забрали Мишу... Как мне дальше жить?
Обнимаю колени руками и раскачиваюсь взад - вперед. Это предел! Невозможно выдержать такой груз! Мои плечи дрожат, слёзы текут по щекам, и я чувствую себя такой маленькой, такой раздавленной. Вика встаёт, садится рядом, её рука ложится на мою спину. Гладит, подтягивая меня к себе близко-близко. — Мы всё решим, — говорит она уверенно и твердо. — Но твой муж — козёл и мразь. Грамотно тебя охомутал и вернулся к старому. Он же знал твою мать задолго до вашего знакомства. Как и твоего отца. Там… мутная история. Что и как у них было, я не знаю. Училась на тот момент, но дружили они все крепко. А потом Игорь внезапно уехал. твои родители решили пожениться. И все было забыто. Я вопросов не задавала.
Я киваю, хотя каждое слово как нож. Папа предупреждал. Он не хотел Игоря в зятьях видеть, говорил, что тот слишком взрослый для меня. Но я...дурочка набитая, в любовь прыгнула с разбегу. И даже опомниться не успела как замужем оказалась. — Я его так любила, Вика, — рыдания рвутся из горла, и я задыхаюсь. — Он был таким галантным, взрослым, опытным. Любая бы на моём месте не устояла. Он так ухаживал... — Я закрываю лицо руками, слёзы текут сквозь пальцы.
Перед глазами наши свидания, насколько же они были романтичными и красивыми. Он меня даже в Париж возил! Там и предложение сделал. Галантно став на одно колено. Фотографии того прекрасного вечера стоят напониманием на комоде в зале. В доме, где я была счастливой женой, матерью… На комоде куча фото: с отпуска на райских островах, Париж, Рим, Прага… Мишка в крошечном конверте у родильного дома. Я с шариками и безумно счастливая. Никогда он не был со мной груб и жесток. Я верила, что мы будем счастливы долго-долго. Но…
— А теперь... я его не узнаю. Совсем. Вика, он же не был таким жестоким. Он так к Мишке тянулся всегда и он видел насколько сын привязан ко мне, а я к нему. Как он решился на такое? Как?
Вика молчит, её рука гладит мою спину, и это единственное, что держит меня от падения в пропасть. Она встаёт, тянет меня за руку. — Завтра я подниму свои связи и поищу толкового адвоката, — говорит она решительно. — Нужно решать вопрос с документами. И по-хорошему, что-то с бизнесом. Посоветуемся с адвокатом. Ты точно ничего не подписывала?
Я качаю головой, слёзы всё ещё жгут глаза. — Нет... Ничего.
— Хорошо, — кивает Вика. — Завтра, а точнее сегодня с утра, обязательно дай распоряжение, чтобы Игоря ни до каких бумаг не допускали, что не касаются его сервисов. И в твой кабинет его не пускали! Поняла? Иначе без всего тебя оставит. А тебе нужны будут средства, чтобы бороться за сына и за себя.
Я киваю, её слова впиваются в меня, как якоря, давая опору. Она права. Я не могу потерять всё. Не теперь. Я совершенно одна осталась. Весь мир против меня!
— Давай спать, Алён. Тебе нужно отдохнуть. Завтра новый день. Много что нужно будет сделать.
Я не сопротивляюсь. Она помогает мне улечься, я опускаюсь на мягкие простыни, сворачиваюсь клубком, положив голову ей на колени. Её пальцы перебирают мои волосы, и я проваливаюсь в глубокий, болезненный сон, где нет ни Игоря, ни мамы, ни боли — только тьма, тяжёлая, как плита гранитная.
Я просыпаюсь от резкого звука. Телефон разрывается на тумбочке, экран мигает. Незнакомый номер. Сердце колотится, как будто хочет вырваться. Я смотрю на Вику — она спит на соседнем диванчике, неудобно свернувшись под легким пледом. Телефон продолжает звонить, и я тянусь к нему.
Так же приглашаем вас в новинку нашего литмоба!!!
https:// /shrt/EUlV
- Кира, давай, без лишних эмоций, - непривычно холодным тоном заявляет муж. - Ты сейчас забываешь, что видела, и мы... - Забываю? - обрываю его, не желая слушать бред. - Ты в своём уме? Я подаю на развод! - Развода не будет! Ты - моя жена! Ею и останешься. - А как же я, Стас? - раздаётся за нашими спинами тихий женский голос.