Глава 31

Я замираю в дверном проёме. За столом сидят трое: Олег, Алина Васильевна и ещё один человек. Совсем забыла, что его отец должен вернуться с ночной смены. Чувствую облегчение. Они разговаривают, а их беседа наполнена той лёгкостью и теплотой, которая бывает только у людей, давно понимающих друг друга. Такое простое, естественное семейное единство. Незнакомое мне. Теперь понятно, почему он большую часть времени проводил здесь, а не на снятой тренером квартире. Да я бы вообще туда возвращаться не стала. Олег замечает меня первым и сразу улыбается, словно понимая мою подозрительность. В спокойном ласковом взгляде нет ни капли осуждения или нетерпения. Только приглашение. Он вытягивает руку в мою сторону. – Доброе утро, Алеся. Присаживайся. Его мать тут же поднимается, ловко ставит передо мной тарелку с чем-то горячим, ароматным. Её лицо светится доброжелательностью, но во взгляде скользит осторожное сочувствие. Тревога закрадывается в мою душу, заставляя немного нервничать. – Алина Васильевна, спасибо вам большое за одежду, – наверное, выгляжу смущённой, потому что женщина широко улыбается и машет рукой, мол: да ладно, чего уж. – Извините меня за такое внезапное вторжение ещё раз. – Какая воспитанная девушка, – подмигивает весёлый голубоглазый мужчина с морщинками на лбу и вокруг глаз, – меня зовут дядя Петя. Никаких «имя-отчество». Женщина, сидящая рядом, звонко и по-доброму смеётся, похлопывая супруга по ладони, которая покоится на столе. – Как же тебя угораздило попасть в такое положение? – Продолжает дядя Петя, и по спине пробегает холодок: они все знают. Сердце сжимается. Не привыкла, что моя жизнь у всех как на ладони. Всю себя старалась хранить внутри, защищая свою боль, чтобы никто не смог использовать её против меня. Нечаев – единственный, кому сумела открыться. Зачем он так? Сейчас меня охватывает раздражение вкупе со злостью. Это странное сочетание для того круга, где я сейчас оказалась. Они меня обсуждают? Осуждают? Воспринимают меня проблемной, ненужной, неудобной? Планируют передать Виктору? Олег видит все мои эмоции и осторожно сжимает ладонь под столом. – Я всем делюсь с ними, Знайка. Всю жизнь. Не переживай, они на нашей стороне. Это единственные люди на земле, кому можно доверить все свои тайны. Недоумённо перевожу взгляд на каждого из сидящих. Все такие дружные, понимающие, искренние. Ни в одном лице не вижу ни укора, ни подозрительности. Нечаев старший говорит спокойно, без давления, словно просто хочет дать понять: здесь безопасно. Мать смотрит так, будто готова обнять, если мне это понадобится. Она протягивает мне чашку чая, и её пальцы чуть задерживаются на моих – короткий, но значимый жест. – Мы поможем, чем сможем, дорогая, – мягко произносит она и любяще смотрит на мужа. Я сижу в этом кухонном свете, с этой горячей кружкой в руках, и внутри что-то медленно оттаивает. Не знаю, как реагировать. Такое отношение чудится дикостью, чем-то противоестественным. Оно пугает и восхищает одновременно. Я для них незнакомка. Странная, сомнительная, пугающая и… защищённая. Это непривычно. Поворачиваю голову к Олегу, ища поддержки. Он просто сидит рядом, его рука лежит на столе, пальцы расслаблены. Улыбается. Так открыто, что, кажется, вот-вот слетятся птицы и начнут петь, как в мультиках. Наконец, осознаю, что его жизнь бойца и сурового мужчины лишь прикрытие для несведущих окружающих. Тут ещё есть место для любви, заботы, поддержки – всего, чего я была лишена так долго. То, чем он решился поделиться со мной. В этой приятной мне тишине вдруг раздаётся голос диктора из телевизора, что фоном негромко показывает новости. – …Неравнодушные жители и волонтёры продолжают поиски супруги известного бизнесмена Виктора Сухожилова, Алеси Сухожиловой. Напомним, что она пропала неделю назад при неизвестных обстоятельствах. Если кто-нибудь заметит эту женщину или услышит любую информацию, звоните по номеру внизу экрана. Муж очень сильно ждёт её и надеется, что она жива. Не будьте равнодушными, помогите скорбящему Виктору вернуть её домой… Дядя Петя щёлкает пультом, и тишина превращается в гнетущую. – Вот ведь урод, – нарушает он неловкую паузу и смотрит в мои распахнутые глаза, – решил себя жертвой выставить. Бедный-несчастный. Но трудно поспорить: ход рабочий. Теперь, если тебя заметят в местах скопления народа, кто-нибудь тут же позвонит. Даже наши соседи. Так что… Придётся тебе пока не выходить из дома. А я что-нибудь придумаю, помогу вам выпутаться из всего этого. – Сынок, мы теперь тоже замешаны, так что… Всё в одной лодке, как говорится. – Алина Васильевна поражает меня своим оптимизмом и неугасаемой улыбкой, которая придаёт бодрости духа каждому из сидящих за столом. Отец Олега тут же широко улыбается и целует её в щёчку, отчего лицо жены расцветает и наливается румянцем. Смотрю на них, и внутри рождается странное тепло. Вот бы и мне такую семью… Теперь начинает казаться, что моя жизнь была бессмысленной и пустой до этого самого момента. Деньги, шмотки, гаджеты. Всё пустое, всё не то. Мне бы просто вот так встречать любимого с работы, подставляя щёку для поцелуя. – Что будем делать? – Твёрдо спрашиваю я, с неохотой разрывая их милые переглядывания. – Кстати, об этом, пап, – Олег подаётся вперёд и опирается локтями на стол, – хоть ты и на скорой работаешь, но теоретические знания-то есть по поводу того, что происходит с Сухожиловым? От ерунды на такие крайности не идут. Как раз хотел завести эту тему, когда ты пришла, – поясняет он уже для меня. Дядь Петя расчёсывает усы пальцами, усмехается и откидывается на спинку стула. – Читал, читал. Более того – видел вживую, пока работал. Да, когда с сердцем такие серьёзные проблемы, оно сдаёт и не справляется с напряжением – то отсчёт становится на дни. Это если не лечить как следует, но у нас таких специалистов и средств нет. А крайний случай, чтобы сохранить человеку жизнь – это пересадка. Подтверждаю. Я скрещиваю руки на груди и внимательно смотрю на Нечаева. Его реакция неоднозначна: не могу угадать, что он ощущает и думает. – Мужик не просто так устроил весь этот цирк с поисками, – продолжает отец Олега, – раз их так прижало, значит, болезнь вышла на финальную стадию. Скорее всего, очередная терапия не дала результата, и теперь у него мало времени.