Глава 32

– Не ошибусь, если предположу, что… – Олег опирает подбородок на кулак и смотрит куда-то сквозь стену, мимо мужчины. – Если его организм подвергнуть сильному стрессу, например, резкой физической нагрузке, это может привести к сердечному приступу? – Легко, – кивает Пётр, – если его главный орган жизнеобеспечения работает на пределе возможностей. Вопрос в том, что именно может вызвать этот кризис. – К примеру, ему придётся за кем-то погнаться, от кого-то убегать или драться. Дядя Петя молча кивает. Я чувствую на себе взгляд Олега. Он оценивает мою реакцию, ждёт ответа. Соображаю, к чему Нечаев клонит, но не до конца понимаю, как выгляжу со стороны. Вроде как и готова, но в то же время не верю до конца, что пойду на такое. Что случилось с той, кем я была ещё совсем недавно? Мысли так часто сменяются одна другой… Уже и не чувствую того, какие эмоции отражаются у меня на лице. – Что ты задумал? – На удивление голос мой звучит вполне уверенно и бесстрашно. – Чтобы я заставила его бегать за мной? Вступить со мной в борьбу? – Только защищаться, Знайка, – мягкий бархатный голос звучит убедительно, но в глазах горит такой азарт, что становится немного не по себе. – Не нападать. Не бить. Довести его до нервного срыва в естественной среде, так сказать. Ситуация должна быть настолько будничной, никто и не догадается, что это подстроено. Только у тебя получится заставить его действовать эмоционально. Нервно сглатываю. В груди пульсирует какое-то странное предвкушение. Витя всегда доминировал, всю нашу «семейную жизнь». Сильный и властный мужчина со скромной, послушной и запуганной женой. Что мне предстоит ощутить, когда контроль окажется у меня? – Это такой риск, – говорит здравый смысл моим голосом. – Да, – Олег берёт мою руку, – но мы подготовимся. Научу тебя. – И я помогу, – уверенно произносит дядя Петя, сидящий и внимательно слушающий наш план. – Буду на карете скорой помощи неподалёку. Как только этот мужчина отключится, немного подождёшь и позвонишь в ноль три. Приеду я. – Да вы с ума сошли! – Неожиданно резко раздаётся звонкий голос Алёны Васильевны. За этим странным разговором никто и не вспомнил о матери Олега. Она обводит распахнутыми от возмущения глазами членов семьи и резко встаёт, опираясь ладонями о стол. – Вы хоть понимаете, что несёте? Сидят тут и обсуждают убийство человека! Да какой он бы там плохим ни был – это же преступление! Одна мысль о его смерти может приравниваться к величайшему греху! Нечаев-младший спокойно потирает подбородок и проводит в воздухе открытой ладонью: – Фактически никто никого не убивает. Всё сделает природа. Он и так уже одной ногой там. Просто мы чуточку подтолкнём. – Ничего не хочу иметь общего с вашей задумкой и тем более, воплощением. Женщина выходит из-за стола и в дверях оборачивается на нас. – Тем не менее… – тихо звучит её голос, – препятствовать тоже не планирую. Мы втроём остаёмся сидеть и замолкаем. Каждый думает о своём. Я же понимаю, как бы безумно ни звучало всё сказанное, выглядит оно, словно отличный план. Сколько бы Вите ни осталось, мой супруг до самого конца будет меня искать. Впрочем, этот человек ведь может подключить свои связи, снять все накопленные сбережения и найти другого донора… В этом случае мне несдобровать. Лишь выиграю какое-то время, пока проходит операция и реабилитация. Потом мне крышка. Воспользоваться сейчас Витиным физическим состоянием и обрести свободу навсегда – идеально. Развода Сухожилов никогда не даст. Ведь я… Его собственность. Он выкупил меня на неопределённый срок. – Итак. Как мне вернуться? – Обвожу взглядом мужчин за столом. – Меня же ищут. Тем более, думаю, мало кто поверит, что моё яркое появление добровольное. – Мы подстроим всё так, будто он сам тебя нашёл, – улыбается Олег, – главное, чтобы ты была готова. – Нужен и запасной план, – задумчиво бормочет дядя Петя. Такое ощущение, что после слов супруги, он тоже начинает сомневаться в своём участии. – И это учтём, – кивает Нечаев. – Начнём с подготовки. Сегодня же. Леся, с тобой придётся поработать. Одновременно подумай о том, какими словами или его же перевёрнутыми фразами можно озлобить и вывести на первый удар. Я закрываю глаза, осознавая всю глубину происходящего. *** Последующие два дня мы с Олегом неустанно тренируемся, отвлекаясь только на лёгкие перекусы и постоянное употребление воды. Вечером мы собираемся на кухне или в зале на диване и принимаемся обсуждать детали плана. Алина Васильевна всё так же не хочет даже слышать наши выкладки и покидает комнату, как только разговор переключается на Сухожилова. На этот раз занятия даются мне куда легче, чем в первый, там, на заднем дворике гостиницы. Тело послушно откликается на новые приёмы, Нечаев довольно покачивает головой с каждым моим успешным применением тех или иных техник. Руки становятся грубее и жёстче. Сложно вспомнить, что когда-то я представляла из себя лишь серую тень супруга, а до этого скромную девушку-студентку, корпящую над книжками. Увидь меня сейчас родители… Интересно, чтобы они сказали, как бы посмотрели? Узнали в этой разъярённой и сильной валькирии свою тихую девочку? Синяки на коже появляются все реже по мере того, как точнее оттачивается мастерство. Да, пусть и не сражаюсь, как Олег, но шустро уворачиваться и отбивать атаки становится всё проще. Руки и ноги действуют слаженно, почти механически. К концу второго дня, после ужина и весёлых бесед с семейством Нечаевых, поднимаюсь наверх и направляюсь в ванную, чтобы смыть очередное напряжение. На выходе, в коридорчике, сталкиваюсь со встревоженной Алиной Васильевной. – Не нравится мне всё это, – растерянно теребит она полотенце, уклоняясь от прямого взгляда в глаза, – Алесь, понимаю тебя и сочувствую, что ты оказалась в такой сложной, несправедливой ситуации. Но ваша задумка… Это… Вижу, как она мучительно пытается подобрать слова и просто крепко обнимаю милую женщину. – Всё будет хорошо. Ваши мужчины не пострадают из-за моих проблем, обещаю вам. – Они – всё, что у меня есть, – слышится приглушённый голос уткнувшейся в меня матери и жены. Мягко отстраняюсь и вижу слёзы, застывшие в глубине её глаз. Что мы делаем с ней? Сложно даже представить, как Алина Васильевна сейчас переживает. И всё из-за какой-то проблемной девчонки, неожиданно явившейся на порог этого чудесного, светлого и наполненного счастьем дома.