Глава 5

Воспоминания постепенно тают. Полученная вчера информация оказалась настолько необычной, что мозг отказывается воспринимать её всерьёз. Только моя рука протягивается к домашнему халату, как я чувствую мягкое прикосновение к спине. – Надень что-нибудь покрасивее. Ты ведь хозяйка этого прекрасного коттеджа. Такая же великолепная, как он сам. В груди начинает разгораться огонь недоверия и тревоги. Ладно. Если Витя решил сделать вид, что ничего не произошло и у нас всё хорошо, то лучше подыграть. Потом придумаю, как сделать ответный ход. – У меня сегодня важные встречи, – бормочет он, завязывая галстук перед зеркалом. – Не жди меня к обеду. Послушно киваю, увидев его взгляд в отражении. Сухожилов поворачивается и мягко чмокает меня в щеку. Ласково. Контраст по сравнению со вчерашней ночью. *** Я прислушиваюсь к гнетущей тишине дома. С улицы доносится еле слышный рёв газонокосилки. Вроде бы ничего нового. Каждый день муж уходит на работу, и на меня ложатся обязанности по хозяйству. Но сегодня эта пустота и приглушённые звуки кажутся чем-то обещающим, таинственным, ненормальным. Дёргаю головой, смахивая наваждение, и спускаюсь вниз, в кухню, чтобы налить себе кофе. Добрая половина дел переделана, и настало время засуженного перерыва. Горечь оседает на языке, но я не замечаю, потому что все мысли пролетают сквозь толстые стены дома в никуда, а чувства притупляются. Я растерянно смотрю по сторонам и делаю ещё один глоток. Такое ощущение, словно доносится невнятный звук. Вскоре становится понятно, что источник моих тревог – собственный карман. Телефон высвечивает номер личного врача Сухожилова. Так уж повелось, что у Вити, можно сказать, в подчинении находились отдельные люди самых важных отраслей и профессий. Таких, как: нотариус, юрист, адвокат, полицейский и много других. В том числе и специалист главной клиники города. Я не понимаю, зачем он мне звонит и чего от меня хочет, но доктор Кеплер довольно быстро переходит к сути дела, не разыгрывая прелюдий. – Виктор в больнице, – голос у мужчины ровный, но напряжённый. – Ему стало плохо днём в разгар встречи. Потерял сознание. Сейчас провели первые анализы, но надо больше обследований и времени. – Что с ним? – спрашиваю, хотя вопрос кажется до смешного непривычным. Будто это говорю вовсе не я. На самом деле мне хочется услышать, что… – Пока не уверен. Ситуация серьёзная. Его придётся оставить в клинике на несколько дней. Вы можете привезти его личные вещи по списку, который вам составлю? Я подтверждаю, кладу трубку и долго смотрю на экран телефона. Мне следует волноваться. Нужно ехать туда, держать его за руку, гладить по волосам, как делают все заботливые жёны. Но я уже не такая. Тревога не чувствуется. Только странное, растекающееся по телу облегчение. Витя не вернётся сегодня. И завтра тоже. Он в больнице, а значит, у меня есть возможность. Время, которым могу распоряжаться сама. Может, стоит уехать хоть на денёк. Вот только куда?… Родители. Нет. Не готова к этому диалогу. Не хочу даже представлять, что им наговорю. У матери, наверняка прихватит сердце. Тогда, может, весь день валяться с журналом в руках, не занимаясь ни одной обязанностью? Слишком впустую потраченное время. Увидеться со старыми друзьями? Посидеть с ними, как раньше… В голову приходят лишь нерадостные выводы по всем возможным пунктам проведения внезапного отпуска. Друзья уже давно перестали писать. Я самолично отдалилась от них, отвергла. Встреться даже сейчас с ними – о чём разговаривать? Наверняка у них жизнь ключом, происшествия, интриги, дети или просто различные хобби. А что сказать мне? «Хэй, привет, а меня, вот, родители продали мужу за долги». Случайно вырвавшийся нервный смешок перерастает в звонкий радостный хохот. Давно так не смеялась. Громко, призывно, на весь дом. Без стеснения и зазрения совести. Веселье прерывает мелодичный перелив уведомления. Сообщение со списком вещей для мужа. Что же. Надо привести себя в порядок и изобразить при нём скорбную жену. Думаю, доктора не поймут, если явлюсь в больницу с довольным, сияющим лицом. *** Я растерянно топчусь перед дверью палаты, ожидая, когда доктор Иосиф Кеплер впустит меня внутрь. В руках небольшой чемодан с вещами, внутри – дорогие халаты, чистое бельё, набор средств ухода, зарядка для телефона, ноутбук. Всё, что нужно Сухожилову, чтобы оставаться собой, даже в больнице. – Постарайтесь не тревожить его долго, – Кеплер чуть прищуривается, проводя меня внутрь. Стойкий запах лекарств и металла. Витя лежит на высокой больничной койке. Бледный, но с важным видом, как всегда. Даже здесь он умудряется выглядеть так, словно контролирует ситуацию. Я делаю глубокий вдох и подхожу ближе, стараясь, чтобы в глазах читалась тревога. Не слишком ярко, не слишком наигранно – ровно настолько, насколько это сочетается с моей натурой. Он открывает глаза и тут же отмечает меня взглядом. Чуть сужает веки, будто анализируя. Взгляд пробегает по моему скромному наряду: простенькая рубашка и джинсовые брюки. Да, не тот гардероб, который подбирает мне муж обычно, но вызывающие платья или мини-юбки он тоже явно не желал бы видеть в такой ситуации. Через мгновение уголки его губ чуть приподнимаются в едва уловимом удовлетворении. Он верит. Верит, что я переживаю. – Ты принесла вещи? – голос его звучит устало, с оттенком слабости. – Да, – киваю и ставлю чемодан на стул. – Как ты себя чувствуешь? – Придётся задержаться здесь, – сухо отвечает он. – Врачи раздувают из мухи слона. Я киваю, пряча за тревожным выражением лица облегчение. Значит, он пробудет здесь ещё какое-то время. – Пей лекарства, слушайся врачей. – Заботливо добавляю, касаясь его руки. Его кожа горячая. Не знаю, что ему колют, но он явно не в лучшей форме. И мне это пугающе нравится. Кеплер откашливается, давая понять, что пора уходить. Бросаю на Виктора последний взгляд – он уже прикрыл глаза, окончив рекордно короткий разговор с женой. На крыльце я делаю глубокий вдох. В груди расправляется странное, ни с чем не сравнимое чувство лёгкости. Он поверил. Даже не задумался. А это значит, что у меня действительно есть несколько дней. Ноги сами ведут меня по улице, чувствуя под подошвами, как оживает город. Вдруг боковое зрение улавливает яркую афишу. Выставка молодых художников. Когда-то мне нравилось искусство и даже пробовала заниматься им в прошлой жизни. Может, стоит зайти? Что-то внутри меня начинает вибрировать, словно задели по натянутой струне. Я разворачиваюсь в сторону галереи. Нечего тратить время на сомнения – у меня его и так мало.