Глава 1. Она

— Старая кочерыжка ни о чем не догадалась!

Этот голос мне был хорошо знаком.

Женский, низкий, грудной голос.

Хрипловатый смех. Голос, знакомый до мурашек.

Та риелторша, что квартиру нам с мужем по запросу подбирала.

С редким и очень вычурным именем — Леонелла, она будто сошла с экрана какого-то бразильского мыльного сериала.

Но почему она так говорит?

И кого называет старой кочерыжкой?

Дурное предчувствие шевельнулось в душе.

Я прислушалась.

— Я делала Максу приятно, а эта слепая, тупая клуша перевязывала блохастую псину. Вонючую, выуженную из уличной канавы. Назвала ее Байкал. Говорит, глаза у нее глубокие-глубокие и красивые, как Байкал. Видела бы ты эту псину помойную! С гноящимися глазами, пфффф… — смеется.

Боже… Боже… Это правда она, Леонелла. И это… про меня!

Я просто хотела попудрить нос.

Банально, правда?

Вечер пятницы, хороший ресторан, я в новом платье. Мы с супругом, Максимом, запланировали поход в ресторан, но муж позвонил и сказал, чтобы я шла без него.

Он задержится на работе, я решила не расстраиваться и посидеть одной. Заказала вино, салат, уткнулась в телефон, читая новую книгу…

Потом потянулась за пудрой в сумку — и пошла в дамскую комнату.

Почему я вообще сюда зашла?

Минутой позднее или двумя, я бы зашла и ничего не услышала.

Вдруг все было бы иначе?

Но нет, надо было именно сейчас, именно в эту минуту. Судьба, что ли?

Само провидение привело меня сюда.

У меня внутри все похолодело от рассказа Леонеллы.

Потому что эта ситуация произошла на днях, буквально!

Леонелла — риэлтор которая подыскивала квартиру по нашему запросу.

Мы подыскивали квартиру для нашей младшей дочери-студентки.

Леонелла приехала, мы расположились в гостиной, чтобы посмотреть предложенные варианты.

Внезапно я услышала какой-то жалобный скулеж, врывающийся в распахнутое окно.

Звук доносился из сада. Я нашла там, под оградой, пса.

Не смогла оставить его, запутавшегося в веревке, израненного…

Пока муж, Максим, обсуждал деловые вопросы, я спасала жизнь бедолаге.

Но теперь выясняются мерзкие подробности: в то время, пока я была занята судьбой несчастного песика, мой муж… развлекался с этой женщиной!

Лёд в животе. Сердце — в пятки.

Рука сама сжала пудреницу так, что треснула крышка.

Леонелла же продолжала вещать, как ни в чем не бывало, из-за двери туалетной кабинки.

Так громко, будто она находилась у себя дома, развалившись вальяжно на диване, а не сидела на унитазе в туалете ресторана.

— Скоро ли её выкинут из дома? — ухмыляется она, повторив вопрос своей собеседницы.

Пауза.

Она явно наслаждается вопросом и самой ситуацией.

Сладко смакует триумф.

Я не дышу.

Отступаю в сторону одной из кабинок.

Тихо, на цыпочках, чтобы не издать ни одного звука.

Скрываюсь за дверью и продолжаю слушать.

Это противно, до тошноты, и больно, до острых спазмов в груди. Но я должна это услышать.

Все.

До самого последнего слова должна услышать.

— Очень скоро. Я сделала беспроигрышную ставку, — хвастается Леонелла. — Я пропустила таблетку и забеременела.

Беременна? Она… беременна от моего мужа?

Нет, нет, нет, этого не может быть.

Я, наверное, сплю.

Это просто кошмар.

Надо проснуться. Надо…

Я цепенею, прижавшись плечом к тонкой, холодной перегородке.

— Спасибо, моя хорошая, за поздравления. Вот и все новости, а ты сама как? Ммм… Говоришь, твой старый хряк решился уйти из семьи? Вот это ты филигранно сработала, поделишься подробностями? Может быть, я у тебя опыт перейму! А-ха-ха! Слышится звук слива.

Она выходит из кабинки туалета.

Туфли за дверью звучат громко.

Острые каблучки цокают по кафелю.

Она выходит из туалета, даже не вымыв руки после посещений туалета.

Боже, я реально знаю эту стерву.

Леонелла.

Когда встал вопрос о поиске квартиры для младшей дочери, Максим, недолго думая, сразу же назвал имя этого риэлтора.

Сказал:

— Грамотная, цепкая. Способная, кхм… — была небольшая пауза, которой я не придала значения.

Но сейчас я понимаю, что эта пауза была не просто так.

Возможно, в этот момент мой супруг вспоминал, какая она горячая штучка.

Ведь слово «способная» может означать не только ее способности на основной работе.

Скорее всего, речь шла о ее других способностях.

Интимных умениях!

— Я работаю с ней уже полгода! — сказал муж. — Ни одной осечки. Все четко, как по заказу.

Я вспоминаю детали.

Теперь вспоминаю и понимаю, что звоночков было немало.

Леонелла принесла нам договор на новую квартиру… и тогда, в прихожей, слишком долго поправляла чулок у зеркала.

Делала это напоказ! Почему я тогда не сделала ей замечание?

Была слишком занята песиком, которому требовалась помощь.

А она…

Боже, она у меня под носом, в буквальном смысле этого слова, ублажала моего мужа.

Когда я осмотрела собачку и договорилась, чтобы нас приняли в ветеринарной клинике сразу же, то пришла в гостиную.

Муж вернулся, поправляя брюки.

Выглядел невероятно довольным, даже не стал ворчать, что я снова подобрала кого-то с улицы.

Позднее к нам присоединилась и Леонелла.

— Я была в уборной, — проворковала она. — А пока вас не было, Людмила, мы с Максимом Станиславовичем очень… плодотворно поработали.

Тварь.

Шалава…

Она прямо мне в лицо заявила, что обработала прибор моему мужу, пока меня не было, а я ничего и не заподозрила.

Не зря муж выглядел таким невероятно довольным, он будто светился от удовольствия.

Вот и причина! Не в удачно заключенной сделке, а в том, что его ублажала давалка.

Я вываливаюсь из кабинки туалета. В зеркале — лицо женщины, которая мне незнакома!

Светлые волосы до плеч, нюдовый макияж.

Я всегда делала акцент на естественности, а теперь не знаю: стоило ли? Вот Леонелла намного ярче меня выглядит: крупные губы, ярко накрашенные глаза, прическа — сразу видно, что она потратила на укладку немало времени.

У меня же сейчас такой блеклый вид: белые, обескровленные губы, бледное лицо и глаза огромные, полные отчаяния.

Как я выгляжу? Как дура! Как слепая, доверчивая дура.

Двадцать четыре года вместе.

Двадцать четыре!

Совсем скоро — двадцать пятая годовщина, до которой, наверное, наш брак не дотянет.

И всё это время он мне изменял?

Его любовница… Беременна.

Боже, как же больно.

Может быть, она родит ему еще одн доченьку, которую я не смогла родить.

Телефон в руках дрожит.

Набираю несколько раз номер своего супруга.

Не отвечает.

Паниковать не хочется, но в голове тикает: так-так-так…

Мысли против воли появляются самые негативные.

Что же у него происходит?

В офисе работой занят или чем-то более интересным?

Вполне вероятно, что о работе в офисе допоздна муж солгал.

Может быть, планирует досуг или выбирает подарок свой давалке!

Я не могу так просто это оставить.

Тем более, он проигнорировал мои звонки.

Разумеется, я не могу оставить это так просто.

Встревоженная, заведенная разговором и этой встречей, я не захотела сидеть в ресторане.

Вернулась, осторожно посмотрев по сторонам: не видно ли этой Леонеллы?

Ее нигде не было.

Поэтому я оплатила заказ, к которому даже не притронулась, и сразу же вызвала такси.

До офиса мужа.

Через сорок минут я уже была в его офисе.

Офис моего мужа находится в самом центре города, в большой, стильной высотке, где аренда офисов стоит невероятно дорого.

Лифт несет меня вверх, на четырнадцатый этаж.

С этого этажа открывается шикарный вид на город.

Город живет динамично, кажется, что он дышит энергией.

Один из верхних этажей символизирует власть и могущество. Здесь находятся те, кто принимает важные решения. Интерьер подчеркивает роскошь: дорогие окна, стены с произведениями искусства.

Муж обожал этот офис, часто говорил:

— На высоте чувствуешь себя частью чего-то великого. Это место для принятия решений и обсуждения будущего. Здесь рождаются идеи, меняющие мир.

Я стремительно вхожу в приемную и сразу направляюсь к кабинету босса.

На работе муж или нет, я сейчас выясню. Секретарша при моем появлении вскидывает брови и смотрит неодобрительно:

— К Максиму Станиславовичу сейчас нельзя!

— Мне — можно. Я — его супруга!

Она даже приподнимается, словно собирается броситься между мной и дверью босса.

— Но вы не записаны!

Записана? Ха.

Я двадцать четыре года в браке была его опорой во всем, всегда поддерживала, была рядом в горе и в радости, в успешные дни и во времена провалов, стирала его рубашки, варила ему кофе, стойко терпела все его заскоки и поддерживала в моменты слабости!

И теперь мне нужно записываться?

Я молча бросаю на секретаршу холодный взгляд и, не обращая никакого внимания на ее возмущения, толкаю дверь ладонью.

Внутри кипит холодная ярость.

Дверь кабинета хлопает об стену так, что стекла дребезжат.

Секретарша вскрикивает за моей спиной, но мне плевать.

Максим у себя, в кабинете.

Он сидит за столом.

Взрослый, властный, суровый.

Брюнет со жгучим взглядом.

В руках — бумаги. Он разговаривает с кем-то, надев наушники.

И вдруг… я остро чувствую запах женских духов.

Это… Chanel Chance? Но я не пользуюсь этим парфюмом…

И тут меня осеняет.

Леонелла.

Это её духи.

У меня аж голова — кругом.

Эти духи — витают в воздухе офиса.

Может быть, этот запах остался на его одежде?

Она, как отрава, уже везде, а я даже не заметила.

— Ты… мне изменяешь? — мой голос звучит надломлено.