Глава 20. Она

Посидев немного рядом с нами, Алексей и Маша уходят, оставив меня наедине с Максимом.

Надо было уйти вместе с ними, но я чувствую, что сейчас должна остаться.

Ведь нам есть, о чем поговорить.

Осторожно приближаюсь к Максиму:

— Это было необязательно, — качаю головой. — Но спасибо.

— Необязательно? — хриплю. — Я сделал то, что должен был. Так чувствовал. Сердцем. Душой. Я… должен был тебя спасти. Хотя до этого уничтожил. Все хорошее разбил — любовь, доверие, семью.

Максим прикрывает глаза, тяжело дышит, медленно:

— Я столько всего тебе наговорил: мне и трех жизней не хватит, чтобы попросить прощения за все те горькие и обидные слова в твой адрес: балласт, никчемная, рад избавиться. Ты была права, Люда. Деньги меня в какой-то момент испортили, я начал считать себя едва ли не всемогущим. Меня понесло. Когда ты ворвалась и испортила переговоры, я так разозлился, что наговорил тебе много всего. И потом снова поставил во главе всего — деньги, успех и власть. За что и поплатился… — качаю головой. — Я был готов поверить, что это ты стояла за испорченными благотворительным вечером. Сорвался…

Максим смотрит на меня с искренностью и болью.

— Я пожалел о сказанном почти сразу. Перебесился и остыл, но ты уже решила уйти, и меня снова вывело на эмоции то, как ты ушла. Вместо того, чтобы попытаться объясниться и наладить отношения, вместо извинений… я предпочел сказать, будто дело лишь в моей репутации и больше ни в чем. Я наломал столько дров, Люда. И не знаю, как все исправить. Не прошу меня простить, потому что сам бы себя не простил. Просто хочу, чтобы ты знала, я не переставал тебя любить. Никогда. Просто со временем меняемся мы и чувства тоже становятся иными, более спокойными и глубокими. В какой-то момент даже начинает казаться, будто любовь остыла, но она лишь пошла вглубь, пустила корни… Чтобы понять это, мне потребовалось так сильно обжечься о собственные поступки. Ты — единственная любовь всей моей жизни.

— Тише, у тебя голос охрип. Тебе нужно сделать перерыв. Пить хочешь?

— Не откажусь.

Я наливаю воду в бокал и подношу ко рту Максима, он поддерживает бокал с трудом, я не могу отказать ему в маленькой помощи и не вижу его сейчас слабым. Наоборот, сейчас он для меня выглядит сильным, как никогда, потому что оказался способен признать свои ошибки.

— То, как ты появился рядом, будто из ниоткуда… — я с трудом могу подобрать слова.

— Это не было счастливой случайностью, — вздыхает Максим. — Леонелла рассчитывала затащить меня в брак беременностью. Начала прокалываться на мелочах, показывая свое расчетливое нутро. Я все понял, когда домработница рассказала о ее визите к матери. Она предстала передо мной в новом свете — не просто амбициозная девушка, желающая занять тепленькое местечко, но та, что пойдет по головам ради достижения своей цели. Я снова задался вопросом о том, кому могло быть выгодно то представление с фильмом для взрослых. Работники службы безопасности опросили всех. Поначалу техник валил вину на тебя, но на него надавили посильнее, и он во всем признался. После этого у меня не осталось сомнений в том, что Леонелла преследует только одну цель: занять твое место. В ход пошла даже история с беременностью. Когда выяснилось, что есть отклонения, я отказался от идеи прервать беременность и сделал вид, будто уехал в командировку. Я предполагал, что она захочет избавиться от беременности и представить это все, как выкидыш. Хотел поймать ее на этом. Но… она начала действовать иначе, направилась к тебе. Она планировала от тебя избавиться и подстроить все так, чтобы это выглядело, словно ты из-за обиды и ревности толкнула ее, а она была вынуждена защищаться. Хотела убить двух зайцев одним махом.

— И погибла сама.

— Жуткое зрелище, — скупо произносит Максим.

Я была глубоко обижена Максимом. Моё сердце разрывалось от боли после нашего расставания и грязных обвинений в мой адрес. Я чувствовала себя преданной и униженной.

Но в глубине души я понимала, что его поступки были противоречивыми. Иногда он казался холодным и отстраненным, а в другие моменты проявлял заботу и внимание, просто делал это в своем фирменном стиле: короткие, рубленые фразы, поступки без слов: когда он перечислил мне большую сумму денег, чтобы я ни в чем не нуждалась после развода.

И вот, когда он бросился меня спасать ценой своей жизни, я осознала, что никакие разногласия не могут быть важнее этого момента. В тот миг я поняла, что любовь не требует слов, она проявляется в поступках.

Одним своим действием Максим доказал, что его чувства ко мне были настоящими, что он раскаивается о своих поступках, даже если он никогда не говорил об этом вслух.

Бывший муж смотрит на меня с каким-то особенным светом во взгляде, будто любуется.

Я смущаюсь: так непривычно чувствовать на себе подобные взгляды после всего, через что мы прошли.

— Я хочу пригласить тебя на танец.

— Что? — смеюсь.

— Когда восстановлюсь, конечно. Есть шанс, что ты согласишься? — спрашивает с надеждой.

— Просто танец?

— Скорее, свидание. И да, мне жутко хочется с тобой потанцевать. Помнишь наш свадебный танец?

— Еще бы, — улыбаюсь я. — Ты отлично танцуешь.

— Правда, что ли?

— Да. Ведешь отменно. Я буду не против с тобой потанцевать.

— Только вряд ли я буду таким же ловким, как раньше.

Я внезапно понимаю одно: мы с ним давно не танцевали.

Раньше не пропускали ни одного повода потанцевать, а потом как-то остыли и начали смотреть в разные стороны.

Танец всегда был с нами, а потом его не стало, и никто из нас не начал бить тревогу.

Мы поняли, что упустили самое ценное, только когда окончательно потеряли наш брак.

— Так что ты ответишь?

— Спроси меня позднее, Максим.

— У тебя кто-то есть? — интересуется он ревниво.

— Нет, — отвечаю я. — А у тебя? Слышала, после того, как ты развелся с женой, рядом с тобой крутилась горячая красотка.

— Больше никаких красоток, кроме одной, — смотрит пылко. — Никого, кроме тебя.

— Пригласи меня на свидание потом, когда восстановишься, — соглашаюсь с улыбкой. — А я постараюсь ни в кого за это время не влюбиться.

Лицо Максима вытягивается:

— В кого это ты влюбляться собралась? Есть претенденты? Люда! Скажи, кто он?

Я выхожу, остави Максима немного понервничать.

В конце концов, ему полезно, пусть не считает, что я уже полностью в его руках.