Глава 8. Она

Машина катится по ночной дороге. Фонари мелькают за окном, бросая загадочные тени на лицо сына.

Он сидит за рулем, сжав пальцы на кожаном ободе так, будто готов его раздавить. Тишина давит, как тяжелое одеяло.

— Мам... — его голос срывается, и я чувствую — что-то не так. — Зачем ты это сделала?

Я поворачиваю голову, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Что?

— За измену можно было отомстить иначе. Не позорить отца так... публично.

Боже. Боже. Он думает, что это я.

— Ты... — мой голос дрожит. — Ты серьезно веришь, что я это организовала?

Он пожимает плечами, его лицо остается непроницаемым.

— У тебя были все возможности. Не так ли?

В груди что-то ломается.

Мой собственный сын. Мальчик, которого я носила под сердцем. Которому читала сказки. Который целовал мои слезы, когда Максим попал в аварию, много лет назад. Он держал меня за руку и говорил, что все будет хорошо, а еще трогательно делился со мной своим соком и печенькой: «Кушай, мама, тебе нужно много сил!»

И теперь он думает, что я могла так поступить?

— А ты знал? — шепчу я, стараясь не выдать эмоций.

Он молчит, его взгляд устремлен вперед.

— Ты знал, что у него роман? С этой… Леонеллой!

Машина резко тормозит у обочины.

— Мам, успокойся! — его голос звучит напряженно.

— ОТВЕЧАЙ!!!

Сын бьет ладонью по рулю.

— Да чтоб тебя! — рычит.

Тишина.

Потом — тихий, но твердый голос:

— Да.

Все внутри замирает.

— Как... давно? — мой голос звучит почти безжизненно.

Он отворачивается, его взгляд устремлен в темное окно.

— Полгода.

— Полгода, — повторяю эхом, не в силах поверить.

— Я видел их в кафе. Она явно флиртовала с отцом, а он позволял ей так держаться. Тогда я подумал, что между ними что-то есть. Отец меня заметил и заверил меня, что это не так, — добавляет сын.

— Но ты ему не поверил, так? Ты считал, что он трахает эту шалаву.

Сын молчит.

Его молчание красноречивее всяких слов.

Сын полгода был уверен, что его отец натягивает риэлтора с внешностью шалавы.

Знал и молчал.

Полгода. Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней моего позора. И он... мой сын... молчал.

— Она беременна, — бросаю я, пытаясь зацепиться за любую тему.

Его лицо не дрогнуло, ни один мускул не дернулся.

— Ты знал и об этом?

— Что? Нет! Вот уж сюрприз! — плюет ядовито. — Не знал!

— Но тогда почему, почему ты промолчал, что у отца появилась любовница?! — спрашиваю уже без сил, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

Он вдруг резко бьет по рулю, его пальцы сжимаются в кулаки.

— Потому что он мой отец! Потому что он обеспечивает нас! Потому что...

— Потому что ты трус, — перебиваю я, не в силах больше сдерживаться.

Его глаза расширяются, в них мелькает что-то, похожее на боль.

— Мам...

— Ни слова больше, Алексей. Просто веди машину.

Сын молчит, потом интересуется глухим голосом:

— Что дальше, мам?

— Развод, — выдохнула я. — Я хотела подать на развод еще два месяца назад, сразу, как только узнала о том, что она залетела от Максима. Но он пригрозил мне, он шантажировал меня. Обещал, что как только он получит свой проект, даст добро на развод. И вот… Мы ждали этот грандиозный проект.

— Упрекаешь меня в том, что я промолчал о важном? А сама?! Молчала, что вы хотите развестись! И когда мы бы узнали об этом? Когда вы с отцом получили бы документы о разводе?

Я молчу, отвернувшись в окно.

Нет смысла обсуждать это.

Он заводит двигатель, и мы снова едем.

— Ты должна знать. Сегодня мне было страшно за тебя. Я думал, что отец поднимет на тебя руку. Он выглядел таким разъяренным. Я не дам тебя в обиду, — говорит он глухо. — На этом — все. Я считаю, что ты была неправа, опозорив отца и подставив его так. Перед всем.

Я чувствую, как между мной и сыном образовалась огромная пропасть.

Он не верит мне.

Мы — по разные стороны.