Глава 17

Утро началось с непривычного ощущения лёгкости. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь, но потом воспоминания вчерашнего вечера мягко накрыли меня. Отель, обморок, забота Давида, горячий бульон. Я потянулась на огромной кровати с хрустящим белым бельём. Тело больше не ломило, а голова была удивительно ясной. Десять часов сна сделали свое дело — я снова чувствовала себя живой.

Приняв душ и надев свой деловой костюм, который, к счастью, не пострадал во вчерашних передрягах, я спустилась на первый этаж в ресторан отеля.

Давид уже был там. Он сидел за столиком у панорамного окна, одетый в безупречный темно-синий костюм, и неспешно пил кофе, просматривая что-то в планшете. Заметив меня, он отложил гаджет и чуть приподнялся.

— Доброе утро, Марина, — его взгляд скользнул по моему лицу, и в серых глазах мелькнуло удовлетворение. — Выглядите так, словно вчерашнего вечера и не было. Цвет лица вернулся.

— Доброе утро, Давид Александрович, — я подошла к столику и улыбнулась, чувствуя искреннюю благодарность. — И всё это только благодаря вам. Спасибо за помощь. За клинику, за этот номер и за то, что заставили меня поесть. Я правда чувствую себя намного лучше.

— Рад слышать. Возьмите что-нибудь на завтрак. Шведский стол здесь вполне сносный.

Я направилась к линии раздачи. Аппетит и впрямь проснулся зверский. Я взяла свежий, еще теплый круассан, щедро положила на него ломтики слабосоленой красной рыбы, налила себе большую чашку капучино и вернулась за столик.

Мы сидели напротив друг друга, и, на удивление, между нами не было никакой неловкости. Атмосфера была расслабленной.

— Кофе здесь неплохой, — заметила я, делая первый глоток.

— Неплохой, но не идеальный, — Давид откинулся на спинку стула. — Знаете, самый удивительный кофе в своей жизни я пил в Коста-Рике. Высоко в горах, на крошечной семейной ферме. Они обжаривали зёрна прямо при нас на открытом огне. Вкус был такой густой, с нотками темного шоколада и каких-то ягод… После него всё, что подают в московских кофейнях, кажется просто подкрашенной водой.

Я слушала его, улыбаясь. Было странно и приятно видеть в нём не жесткого гендиректора, а обычного мужчину, который путешествует, ценит вкус жизни и умеет рассказывать истории.

В этот момент мой телефон, лежащий на столе, коротко завибрировал.

Я скосила глаза на экран. Сообщение от Аглаи.

«Марина, добрый день. Ваш муж только что всё подписал. Нотариальное соглашение у меня».

Сердце споткнулось и забилось где-то в горле. Я судорожно сглотнула, не веря своим глазам.

Телефон завибрировал снова. И еще раз.

Уведомления от банковского приложения.

«Погашение кредита. Сумма... Баланс: 0 руб.»

«Погашение автокредита. Баланс: 0 руб.»

Я выронила недоеденный круассан на тарелку. Обеими руками я закрыла рот, потому что из груди рвался то ли крик, то ли всхлип. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Эйфория, чистая, концентрированная, ударила в голову крепче любого вина.

Всё закончилось. Боже мой, всё закончилось! На мне больше нет этих удавок! Квартира моя. Я свободна от его долгов, от его вранья, от него самого!

Слезы хлынули из глаз водопадом, я не могла их остановить, да и не пыталась. Я плакала, прижимая ладони к лицу, плечи вздрагивали.

— Марина?! — Давид резко подался вперёд. Его лицо побледнело, он вцепился в мою руку железной хваткой, в его глазах плескался настоящий испуг. — Что случилось? Вам снова плохо? Врача?!

Я замотала головой, судорожно вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони, и попыталась выдавить из себя слова сквозь смех и слёзы.

— Нет… нет, Давид… Это… это слёзы счастья!

Дрожащей рукой я пододвинула к нему телефон со светящимся экраном.

Давид быстро пробежался глазами по сообщениям. Его напряженные плечи расслабились, а на губах медленно расцвела широкая, искренняя улыбка. Он отпустил мою руку, но его взгляд остался тёплым и обволакивающим.

— Безумно рад за вас, Марина. Поздравляю. Вы блестяще провернули эту партию.

— Спасибо, — я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Достала салфетку, промокнула глаза. — Боже, мне пора на работу. Нужно ехать, я и так задержалась.

— Я вас подвезу, — Давид поднялся, достав из кармана ключи от машины.

— Нет! — я тоже вскочила, отчаянно качая головой. — Пожалуйста, не надо. Только не хватало, чтобы мы приехали вместе. Поползут слухи, а мне в отделе и так вчера косточки перемывали из-за Олега. Я вызову такси.

Давид на секунду нахмурился, но спорить не стал.

— Хорошо. Логично. Но такси вызову я и поеду следом за вами.

Я не стала сопротивляться. Поблагодарив его еще раз, я вышла на улицу и села на заднее сиденье просторного чёрного минивэна.

Машина плавно тронулась с места. Я прислонилась лбом к прохладному тонированному стеклу, глядя на проносящиеся мимо улицы Москвы. Внутри пели птицы. Я чувствовала себя такой легкой, словно сбросила с плеч бетонную плиту. Свободна. Боже, как же хорошо!

Я достала телефон и быстро набрала сообщение:«Ирка! Аглая просто богиня! Олег всё подписал, долги закрыты! Я свободна! С меня ящик самого дорогого шампанского!».

Такси заехало на гостевую парковку перед главным входом в башню «Гранд-Интерьера». Я расплатилась, открыла дверцу и вышла на свежий воздух, поправляя сумочку на плече.

— Тварь!

Дикий, искажённый яростью крик разрезал утренний шум улицы.

Я даже не успела обернуться, как меня грубо схватили за плечо и с силой развернули.

Передо мной стоял Олег.

Он выглядел безумным. Галстук сбит набок, лицо багровое, глаза выкатились из орбит. У него буквально шла пена изо рта от ярости.

— Что ты наделала, сука?! — заорал он, сжимая моё предплечье так сильно, что я вскрикнула от боли. — Решила меня уничтожить?!

Животный страх сковал горло. Я попыталась вырваться, но он держал меня мёртвой хваткой, замахиваясь второй рукой.

В этот момент взвизгнули тормоза. Знакомый черный «Гелендваген» ударил по тормозам прямо позади моего такси.

Давид вылетел из машины еще до того, как она окончательно остановилась. Он преодолел разделяющее нас расстояние в два огромных, стремительных шага.

Его рука сомкнулась на запястье Олега. Хватка была такой, что я услышала тихий хруст.

Олег взвыл и отпустил меня.

— Не смей прикасаться к этой женщине, — голос Давида был тихим, ровным, но в нём звучала такая первобытная угроза, что воздух вокруг нас, казалось, заледенел.

Олег опешил. Он уставился на генерального директора, часто моргая, словно не веря своим глазам. Вся его спесь мгновенно испарилась, рука безвольно повисла вдоль туловища. Он сжался, превратившись из разъяренного быка в побитую собаку.

Давид с брезгливостью отпустил его руку и неторопливо, чеканным движением поправил лацканы своего пиджака. Затем повернулся ко мне, полностью игнорируя моего мужа.

— Вы в порядке, Марина? Он вам ничего не повредил?

— Всё… всё в порядке, Давид Александрович. Спасибо, — выдохнула я, потирая ноющее плечо.

Олег смотрел на нас. Его взгляд метался от меня к Давиду и обратно. В его глазах читалась смесь дикого страха, непонимания и жгучего презрения. Он явно сделал свои, совершенно неверные выводы о том, почему генеральный директор заступается за его жену.

Давид медленно повернул голову к Олегу. Взгляд босса стал тяжёлым, как свинец.

— А вы, Петров, — процедил Давид сквозь зубы, — живо ко мне в кабинет. Сейчас же.

Лицо Олега стало пепельно-серым. Земля окончательно ушла у него из-под ног.