Эпилог

Полгода спустя

Белая кафельная плитка в ванной казалась ослепительно яркой. Я стояла, вцепившись побелевшими пальцами в край раковины, и немигающим взглядом гипнотизировала маленький пластиковый прямоугольник, лежащий на мраморной столешнице.

Электронный дисплей равнодушно и четко высвечивал: «Беременность 2-3 недели».

Я до боли прикусила нижнюю губу. В груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Господи.

Пять лет. Пять долгих, мучительных лет в прошлом браке я жила от цикла до цикла. Я превратила свою жизнь в расписание, глотала гормоны, плакала при виде одной-единственной полоски. Врачи разводили руками, Олег раздражался, называл меня «пустышкой».

А сейчас…

Мы с Давидом даже не планировали. Мы просто жили. Любили друг друга так жадно, так неистово и искренне, что иногда мозг действительно отключался, оставляя только чистые эмоции и пульсирующее, горячее чувство абсолютной правильности происходящего.

И вот — получилось. Так быстро, так просто. От любимого мужчины, с которым я чувствовала себя самой желанной женщиной на свете.

Я прижала дрожащую ладонь ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу всхлип. Слезы — горячие, крупные, счастливые — покатились по щекам, капая на белый шелк моей ночной сорочки.

Я ведь до последнего ничего не подозревала! У нас с Давидом был первый совместный отпуск, мы улетели на острова, и я всё это время наивно списывала небольшую задержку на долгий тринадцатичасовой перелет и резкую смену климата.

Сделав глубокий судорожный вдох, я включила ледяную воду. Тщательно умылась, смывая дорожки слез, но глаза всё равно оставались влажными и блестящими. Поправила бретельку белоснежной ночнушки, зажала тест в кулаке и толкнула дверь ванной.

Просторный номер люкс был залит утренним тропическим солнцем. Стеклянные двери на террасу были распахнуты настежь, впуская в комнату шум океанского прибоя и солоноватый бриз.

Давид стоял на балконе, спиной ко мне, опершись локтями о деревянные перила. На нем были только низко сидящие спортивные шорты. Утреннее солнце играло на его широких плечах и литой, загорелой спине. Он что-то быстро печатал в телефоне — даже на краю света генеральный директор не мог полностью отключиться от работы.

— Давид… — тихо окликнула я, шагнув на прогретый деревом пол террасы. Голос дрогнул и сорвался.

Он мгновенно отложил телефон и обернулся. Улыбка, уже готовая появиться на его губах, резко погасла.

Его сканирующий взгляд хищника моментально сцепил мое бледное лицо, покрасневшие глаза и влажные ресницы. В серых глазах вспыхнула настоящая, неподдельная тревога.

В два огромных шага он преодолел разделяющее нас расстояние и обхватил мое лицо горячими ладонями.

— Марина, что случилось? — его голос стал низким, напряженным. — Тебе плохо? Что-то болит?

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы, помотала головой и медленно разжала кулак, протягивая ему пластиковый тест.

Давид опустил взгляд. Секунда. Две. Три.

Я видела, как меняется выражение его лица. Как напряжение сменяется полным, абсолютным непониманием, а затем — как в его глазах вспыхивает такое ослепительное, такое дикое осознание, что меня саму бросило в жар.

— Марина… — он поднял на меня потемневшие глаза, голос сел до хриплого шепота. — Это… мы..? У нас будет ребенок?

Я всхлипнула, кивая, и растянула губы в самой счастливой улыбке, на которую была способна:

— Да.

— Боже мой…

Давид выронил тест прямо на пол. Его сильные руки обхватили меня за талию. Он оторвал меня от пола так легко, словно я ничего не весила, и закружил по террасе.

Я рассмеялась в голос, хватаясь за его широкие плечи. Мой смех смешался с шумом океана.

— Давид, отпусти, голова закружится! — сквозь слезы смеялась я.

Он бережно поставил меня на ноги, но из объятий не выпустил. Его руки сжимали меня так крепко, словно боялись, что я исчезну. Он покрывал мое лицо, щеки, соленые от слез губы короткими, жадными поцелуями.

— Девочка моя… Ёжик мой. Спасибо тебе. Спасибо! — шептал он, зарываясь лицом в мои волосы. Его грудь тяжело вздымалась.

Вдруг он резко замер. Отстранился, глядя на меня совершенно безумным, сияющим взглядом.

— Стой здесь. Никуда не уходи!

Давид сорвался с места, взбежал в номер и бросился к раскрытому чемодану в углу комнаты. Я удивленно стояла на балконе, прижимая руки к груди, и смотрела, как он лихорадочно роется в своих вещах.

Через секунду он вернулся на террасу. В его огромной ладони лежала маленькая бархатная коробочка темно-синего цвета.

Мое сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.

Давид подошел ко мне. В его глазах не было ни капли той корпоративной жесткости, которую боялся весь холдинг. Там была только безграничная, всепоглощающая любовь.

— Я всё распланировал, — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я хотел сделать это в наш последний вечер здесь. В ресторане на берегу океана, на закате, при свечах... Всё должно было быть идеально.

Он открыл коробочку. В лучах утреннего солнца ослепительно сверкнул крупный, безупречный бриллиант.

— Но, черт возьми, я не хочу ждать больше ни секунды, — Давид посмотрел мне прямо в душу. — Марина, ты выйдешь за меня?

Я зажала рот ладонями, снова захлебываясь слезами счастья. Я кивала так отчаянно, что растрепались волосы.

— Да… Да! Давид, да! — выдохнула я.

Он бережно достал кольцо и надел его на мой безымянный палец. Оно село идеально. А в следующую секунду его горячие губы накрыли мои.

Я обняла его за шею, прижимаясь всем телом к мужчине, который вытащил меня из персонального ада и подарил целый мир. Океан шумел за нашей спиной, приветствуя начало новой, невероятно счастливой жизни.